Фредерика

Ему пришло в голову, что она уже лежит убитая горем и теперь его долг успокоить ее. Вот… вот мы и поймали извозчика и уговорили мисс Мерривилл поехать с нами на Грин-стрит.

— Оставил матери письмо? — удивился Алверсток. — Но, ради бога, зачем, он ведь мог бы послать ей по почте немного спустя. Ведь он живет отдельно.

— Он решил, — осторожно проговорил Чарльз, — что лучше написать ей сразу, иначе потом он забудет.

Это было слишком даже для него. Лорд больше не мог сдерживаться и расхохотался.

Фредерика первая из всей компании остановилась и, вытирая слезы, которые ручьем лились по ее лицу, сказала:

— И вы поехали с ними? Я н-не думала, ч-что вы настоящий герой, мистер Тревор!

— Должен сказать, меня не очень радовала такая перспектива, но я решил, что, по крайней мере, это я обязан сделать после того, как расстроил свадьбу. Даунтри трусил ехать к матери один без чьей-либо поддержки, а мисс Мерривилл была так напугана, что я решил, как бы эта парочка не смылась от страха, и лучше самому довезти их до места.

Так что мы поехали вместе.

— И нашли миссис Даунтри в конвульсиях? — спросила Элиза.

— Нет, это было потом, — сказал он совершенно серьезно. — Когда мы вошли в гостиную, она сидела с письмом Даунтри в руке и выглядела так, будто получила удар ножом в спину. А когда она подняла глаза и увидела Даунтри, то так завопила на него, что я был готов бежать куда подальше! Он надулся, как угрюмый медведь, а что касается мисс Мерривилл, я боялся, как бы она снова не упала в обморок.

Я пытался объяснить, что они не поженились, но она ничего не слышала из-за своего крика, так что мне пришлось схватить ее и встряхнуть хорошенько самым непочтительным образом. Это так изумило ее, что она прекратила поливать Даунтри проклятиями и я сумел наконец сообщить ей, что они так и не поженились.

— Тогда она бросилась к нему на грудь, смущенно причитая: «О, мой любимый сыночек, ты вспомнил о своей бедной матери и раскаялся!» Естественно, это взбесило его, он оттолкнул ее и сказал: «Ничего подобного!» — и что все это моих рук дело, а сам я — гнусный интриган.

Тогда она бросилась мне на грудь, — сказал Чарльз, содрогнувшись при воспоминании об этом.

— О, бедный мистер Тревор! — воскликнула Фредерика. — Что же вы сделали?

— Я не мог больше ничего сделать.