Эксклюзивный мачо

Но к расследованию я приступила лишь на сле­дующий день, а в тот вечер поехала к Ритке, потому что меня замучила совесть: Сашка до сих пор в лю­дях. Стоило ей открыть дверь, как я поняла: уже зна­ет, хотя сегодня воскресенье и предполагается, что у нее выходной. Что ж, новости в нашей богадельне всегда распространялись с космической скоростью.

Ритка страдальчески сморщилась и сказала:

– Заходи.

Сашка выскочил из комнаты, с энтузиазмом ви­ляя хвостом.

– Привет, пес, – сказала я, присев на корточки и гладя его.

– Чаю выпьешь?

– Спасибо. Мы, пожалуй, пойдем.

– Рассказывай, что случилось.

– Так ты уже знаешь, – хмыкнула я.

– Ничего я не знаю… Позвонила подруга, у нее муж в ментовке, и сказала, что ты… что при тебе убили человека. Неужто правда?

– Ага. Я тебе больше скажу, у ментов есть подо­зрения, что я и убила.

– Они что, спятили?

– Да не похоже.

– А Дед в курсе?

– Уже звонил.

– Надеюсь, у тебя хватило ума не выпендри­ваться, а поговорить с ним по-человечески и все объяснить.

– Более или менее.

– Что – более или менее? – разозлилась она.

– Знаешь что, мы пойдем. Спасибо тебе за приют.

– Кого убили-то? – хватая меня за руку, спро­сила она.

– Женщину. Молодую. Наверное, красивую.

– А с чего эти олухи решили, что ты можешь каким-то образом…

– Мы с ней малость поскандалили, – покая­лась я.

– Ты с ней поскандалила? – не поверила Рит­ка. – С какой стати? Только не говори, что выпила лишнего, можешь пудрить мозги кому угодно, но не мне. Лишнего ты не пьешь, да и под этим делом, – тут она выразительно щелкнула по кадыку, – сооб­ражаешь лучше, чем большинство на трезвую голо­ву.

– Сама не знаю. По неведомой причине я ей очень не понравилась, что довольно странно, тем более виделись мы впервые. Она вела себя скверно, а я этого не люблю. В результате легонько задвинула ей локтем. Легонько, – весомо добавила я. – От этого не умирают, но менты решили, раз локтем задвинула я, значит, вполне и горло могла перерезать.

– Ей горло перерезали? – нахмурилась Ритка.

– Ага. Малоприятное зрелище, скажу я тебе.

– Надо думать. А имя у этой девицы есть?

– А как же. Горина Анна Ивановна.

Ритка вдруг поперхнулась и вытаращила глаза, после чего они нервно забегали, а ее руки принялись теребить пояс халата. Я выпрямилась и со вздохом заметила:

– Вижу, это имя тебе известно. Не поделишься соображениями?

– Ух ты, черт, – с душевной мукой пробормо­тала она. – Говоришь, девице перерезали горло?

– От уха до уха.