Дьявол кроется в мелочах

 — Поругались, что ли, ты чего такой перекошенный?

На профессоре действительно не было лица, только прыгающие губы, которые он никак не мог унять, и безумные, полубольные глаза.

— Нет, я не от вас, — выговорил он. — Я тут был по делу. В соседнем подъезде.

— Вот уж не знал, что у тебя в нашем доме друзья живут, — хохотнул Арсений.

— Друзья? Ты лучше скажи, смертный враг. Чтоб он сдох, паскуда. Мерзавец. Вор. Мошенник.

И с этими словами Ровенский махнул рукой и ушел, даже не оглянувшись на племянника, словно забыв о его существовании.

В следующий раз он увидел Николая Модестовича спустя год, когда весь дом судачил о найденных телах отца и сына Галактионовых. Появившийся на пороге квартиры Ровенский снова нервничал, но в этот раз речь его была более связной. К племяннику он пришел с предложением.

Ровенский был готов заплатить сто тысяч рублей, если племянник сумеет пробраться в опечатанную квартиру в соседнем подъезде и поищет там книгу, которая принадлежит Ровенскому, но по ошибке оказалась у его заклятого врага. Сделать это следовало до того, как в квартире объявятся возможные наследники.

Сначала Арсений поднял дядю на смех. Влезать в опечатанное жилище, где совсем недавно нашли двух покойников, он не стремился. Однако денег хотелось, и он начал сомневаться. Хорошенько выспросив дядюшку о том, какую именно книгу следовало найти, парень произвел нехитрые изыскания в Интернете, понял, что на самом деле представляет собой прижизненное издание Блейка, а потому принял решение все-таки рискнуть, правда, ничего не говоря Ровенскому.

Отдавать тому Блейка парень не собирался, разумно полагая, что главное — найти книгу, а уж как и кому ее продать, он обязательно придумает позже. Выждав несколько дней, когда, как ему казалось, интерес к нехорошей квартире немного поулегся, Арсений отправился в квартиру Галактионовых.

Арсений весь вспотел, пока отпирал двери, потому что боялся привлечь внимание соседей. В одной из квартир жила вредная Соня, любительница совать нос в чужие дела, а во второй — отставной военный Владимир Петрович, который мог и накостылять, поймав за неблагородным занятием.