Дядя самых честных правил 9

Сразу же забрался на потолок и осмотрел комнату. Ёшки-матрёшки, ничего же не видно! Для зрения «паука» пол располагался слишком далеко и расплывался как в тумане. Ладно, переживём неприятность. Значит, буду меньше смотреть и больше слушать. Я заставил разведчика замереть и стащил с головы управляющий обруч.

* * *Следующие десять суток превратились для меня в бесконечную пытку. Я слушал разговоры на латинском святых отцов, пытаясь найти зацепки, а ночью перебирался в другое помещение, и на следующий день всё повторялось заново.

— Дерьмово выглядишь, Констан, — уже на третий день заявила Диего. — Не боишься спятить от своей адской машины?"

"Чувствовал я себя действительно неважно. Голова раскалывалась от постоянной связи с «пауком», пальцы непроизвольно дёргались, и мне начинало казаться, что у меня шесть длинных ног. Но работа должна быть сделана в самые кратчайшие сроки! Конечно, можно было бы обратиться к тем людям, которых рекомендовал Джурьефф, но интуиция подсказывала, что эти контакты скомпрометированы.

Единственной отдушиной для меня стали ночные сеансы связи с Таней. Мы перестукивались с ней по телеграфу, обмениваясь новостями. Но старались делать это быстро, чтобы никакой чувствительный к эфиру монах нас не засёк.

Но как бы тяжело ни было, я нашёл свой «приз» — кабинет, где сидела цель, кардинал Джузеппе Мартино. Разглядеть его зрением «паука» было невозможно, зато его голос легко было опознать: сухой, каркающий, с лёгкой шепелявостью.

Целыми днями он то пил в одиночестве, то вызывал к себе каких-то людей и обсуждал бюрократические дела папской канцелярии.

Но все мои страдания оказались не напрасны. На десятый день моих мучений, под вечер в кабинет Мартино пришёл очередной посетитель. К моему удивлению, они заперлись на ключ и начали шептаться, переходя то на латинский, то на итальянский.

— Она ждёт! Ты должен подготовить новые жертвы, пока Она не разозлилась!

— Нужно подоштать, — тихо бухтел кардинал. — Папа уже задавал вопрошы, куда девались заключённые. Я сумел отвешти от себя подошрения, но сейчаш нельзя шпешить.

— Она будет гневаться, — зашипел его собеседник. — Ты помнишь, что она сделала в прошлый раз? Не думай, я не стану тебя снова выгораживать.

— Нужно шдать, — настаивал Мартино.