Чёрная сова

Репьёв взметнулся, словно грозный орёл со скалы, и закружил над головой.

— Подумай, что ты мелешь! Развелись! У тебя два сына! Детям отец нужен, а не твоя бродяжья работа. И не деньги!

Признаваться Терехову было трудно, однако и умолчать невозможно — это всё время грызло и скребло душу, хотя вины Жориной в том не было.

— Мать Светкина перед смертью призналась, потом и Светка подтвердила... Она не Светка, а Людмила! Они паспортами поменялись.

Жора потряс головой, соображая.

— Ну и что?

— Ничего! Светка тогда со мной спала, а ты с Людмилой!

— Неужели запомнил? Я их путал.

— У меня не бывает похмелья и голова всегда ясная.

— А мне было дурно, — признался однокашник. — Прыгнул и думаю — зачем? Все могло бы быть по-другому...

— Поздно крыльями хлопать. Настоящая Людмила давно замужем. И тоже голову мужу дурит. На самом-то деле она Светка! Та, что со мной была. Думаю, мой первенец — твой сын, кстати, Егором зовут. Почти что Георгий.

— Да ладно, — насторожился тот. — Это проверять надо! Есть же сейчас генетическая экспертиза!

— Не буду.

— Да брось ты! — Репей встряхнулся, но ошеломления не стряс. — Гонишь? Кончай шутить!

Терехов молча сходил в предбанник, принёс бумажник, развернул и показал фотографию двух улыбчивых пацанов, разновозрастных, но очень похожих друг на друга. Жора вцепился, поднёс к свету и долго вглядывался. Потом поскрёб стриженый затылок.

— Ничего общего... Хотя что-то есть. Но глаза у обоих карие! У меня — голубые!

— Ты хоть помнишь, какие были у Людмилы?

— Откуда? Сидели при ёлочных свечах.

— У Людмилы зелёные.

— И у тебя синие! Тут ещё надо разобраться, чьи это дети!

— Мои, — Терехов отнял бумажник.

— Нет, я не спорю! Бывает... Но в твоём Егоре что-то есть.

— Ничего нет, это я так, прикололся. Оба мои.

Репьёв шутку оценил, опомнился, и в тоне послышалась нравоучительность.

— Тебе вертеться поздно, Шаляпин! Женился, детей завёл — живи. Светка, Людмила... Какая разница, если их мать родная не отличала? А можно и с обеими сразу, как Мешков.

— Я отличал.

— Что же не отличил?

— Наехали родители! Начальство... Тогда ещё нравы были советские.

— У нас с Людмилой ничего не было, — вдруг признался Жора, хотя раньше хвастал об обратном. — Это я хорошо помню. Ну, какой из меня был!

— Это у меня не было ничего! Ушёл в аут...

— Они махнулись паспортами? Вот сучки, а?!

— Так что я жил с твоей Людмилой. И это не прикол.