Чёрная сова

— Куда нам податься, если жизнь кругом сучья? Я, правда, держал! И нёс! Неужели всё обман? Глюки? Андрей Саныч, вы-то хоть верите? Если спрашивали, то верите же! Неужели параллельный мир существует? И есть что-то такое?! Или его нет?

Он немного отстал и закричал с вызовом, дразня, словно обиженный и побитый пацан:

— А у вас ещё гнедой жеребец есть, тоже единорог!

— Только попробуй!

Терехов, не глядя, саданул из обреза в его сторону, Ёлкин упал, но вскочил, замахал руками.

— Говорил же Рубежову — бей в крестец! А он в ухо пальнул, идиот.

Терехов прибавлял шагу, чувствуя, как клокочет кровь в ране. Ёлкин не отставал, но плёлся на расстоянии и неизвестно зачем провоцировал или вообще спятил и нёс околёсицу с таким чувством, будто лаял вслед:

— А мы к Маргаритке уйдём! Гнедой сейчас под ней ходит. Заставу нашу ликвидировали, Луноход ушёл грехи замаливать... И Мешкову кирдык пришёл! Территория свободна...

Так и не дождавшись ответа, он ещё некоторое время брёл сзади, что-то бормоча и постепенно отставая.

Медлить уже было нельзя. Терехов прибежал к кунгу и сразу же стал собирать рюкзак. Сначала запихал одежду, походные вещи — всё, вплоть до коробки с рыболовными снастями и зубной щётки. Поднял, примерил на плечах — не унести, шею тянет, в горле першит и давит кашель.

Глава 31

Он не поверил в то, что реально видел при свете фонарика — топящуюся печь и кипящий на ней чайник. Открыл дверцу — полная дров, поднял крышку чайника — натурально кипящая вода, причём почти до краёв. Если бы он сам, в безумном бреду, набил чайник снегом, натопился бы стакан.

Терехов погулял лучом фонаря по чуму: спрятаться негде! Пространство куда меньше ванной комнаты, а из вещей — распотрошённые рюкзаки да два спальника.

Пить он не хотел, жажда улеглась, и всё равно налил кипятка в кружку и выпил маленькими глотками, отдувая жар.