Чёрная сова

Оба оказались в пограничных, зелёно-полосатых тельняшках, очень похожие друг на друга, даже фингалы одинаковые под левыми глазами, но у Рубежова правый рукав отрезан, а предплечье замотано бинтом с расплывчатым пятном свежей крови.

Андрей откинул в сторону лохмотья палатки вместе с пружинистыми дугами, отвёл стволы и грохнул почти над ушами спящих. Ёлкин мгновенно сел, запоздало постучал правой рукой по полу, где лежал обрез, но, увидев его в руке Терехова, заёрзал на ягодицах, попытался отодвинуться от угарного духа стволов.

— Не дёргайся... Что я говорил? Догонит, сука...

— Где? — пробулькал Терехов горловым низким басом. — Где рог?

Сержант запаса ухмыльнулся.

— Ещё один прибабахнутый...

Но от следующего выстрела заслонился раненой рукой. Пороховой волной ему взъерошило волосы, запахло палёным. Андрей перезарядил обрез, швырнув пустые гильзы в солдат удачи.

— Был рог! Был! — заблажил Ёлкин.

— Был и сплыл, — Рубежов тоже сел, ощупывая обожжённую порохом голову. — Чуть не мочканул...

Терехов открыл рот, но голос опять пропал, даже булькающий алтайский.

Показалось, что Ёлкин чем-то напуган больше, чем выстрелами.

— Я сам рубил! И нёс! Алик, ну ты же видел?! У меня в руках светился! Ты же видел?!

Сержант опустил руки, голову и глянул исподлобья.

— И где он теперь? Испарился?

— Когда рассвело — исчез! — клятвенно и восхищённо вымолвил Ёлкин.

Отбросив изголовье, он шмякнул на спальник окровавленный пластиковый пакет. Терехов вытряхнул его и увидел обрубок лобовой кости с куском конской шкуры и ушами.

Рубежов опять усмехнулся:

— Этот тоже поверил! Хорошо, не один такой...

— Но я держал его в руках!

— Свой... рог ты в руках держал! — прорычал сержант, готовый вцепиться. — Псих долбаный! Придурок!"

"Не умолк, но потрогал рану на предплечье и стал сыпать сплошным матом — слов у него уже не хватало, безадресно, чтобы выметать злобу.

— Андрей Саныч! Простите! Что нам делать теперь?

Андрей оттолкнул его стволом и пошёл дальше. Солдат ойкнул от боли и поплёлся следом.