Чёрная сова

Терехов машинально спрыгнул на землю, готовый бежать на пожар, но было поздно. Он несколько раз видел, как горят палатки, и знал, что дело это укладывается в отрезок времени меньше минуты, обычно приходится добивать языки пламени пылающего брезента и спальных мешков, если таковые были.

Андрей вспомнил, что, когда нёс воду с реки, печка опасно изрыгала пламя над трубой. Отчего палатка полыхнула, было понятно. У соседей оставались ещё две тёплые машины и олений чум — так что было где переночевать. Он понаблюдал, как шаманская команда лениво ликвидирует последствия пожара, и, когда выключили фары джипа, опять ушёл в кунг.

Осеннюю тьму, как чёрную каменную стену, едва сдерживал широкий луч галогенного прожектора, а обитатели соседнего стана, видимо, напуганные пожаром, даже костра не развели и сидели в полных потёмках. Единственное, чего можно было теперь опасаться соседям — приезда начальника заставы, который ещё неизвестно, как отреагирует на шаманский набег. Ничего там более случиться не могло, ну, разве что потоп, если река внезапно выйдет из берегов.

Он сидел и при ярком свете листал наброски, всматриваясь в детали изображений сказочных и зловещих чудовищ, когда услышал пронзительные крики, а потом увидел и вспыхнувший свет фар, шарящих по воде. Неясные фигуры людей что-то несли от реки, суетясь при этом сильнее, чем на пожаре.

"Терехов хотел уже погасить прожектор и уйти, но в это время увидел, как конус из оленьих шкур подпрыгнул, затрясся и стал разваливаться, посыпались жерди. Сразу несколько человек кинулись к чуму, кого-то повалили и прижали к земле. Остальные начали разбирать руины и восстанавливать жилище. Только спустя час соседи угомонились, расселись вокруг костра и уже не танцевали, не пели, как вчера.