Безбашенная

— Вкусненько и полезненько! — резюмирую я, и изображаю не очень сложный кульбит под его удивленным взглядом, падаю на спину. — Нападай!

Глава 17 — Ответочка

Расцеловав Крис, забираю у нее из рук распечатки по сопровождению и бегу до Ожникова. Приоткрываю дверь кабинета. Как всегда первоклассный бардак. Саня с сигаретой сидит на окне. С кем-то увлеченно болтая по телефону. Пепел с сигареты падает на пол. Там — расстелен какой-то плакат.

Хорошо, что Олег Андреевич не видит этого беспредела!

Пододвигаю к нему пепельницу.

— Привет, Чеширчик.

И пока он заканчивает разговор, наливаю из графина себе воды.

Вода до сих пор кажется мне нереально вкусной и увидев ее где-нибудь, я не могу удержаться от того, чтобы не сделать пару глотков. Выпиваю стакан.

Ожников опускает трубку, спрыгивая с окна.

— Привет, моя Дерзючка.

Сажусь на свободный пятачок места на его столе. Он подходит впритык, поднимая пальцами мое лицо. Внимательно разглядывает.

— Лора… сука… — прищуривается он.

И первый раз в жизни, я вижу на лице всегда дружелюбного и юморного Ожникова ненависть. И вспоминаю, что он вообще-то воевал и убивал.

— Кстати, где она? Хотелось бы поздороваться, — выворачиваюсь я из его пальцев.

— А милой барышни больше нет.

— Как это — нет? — сглатываю я.

— Нет, ну где-то она, конечно, есть… — хмурясь смотрит на мою челюсть Ожников.

— А что с ней произошло? — заглядываю я ему в глаза.

— Не знаю… — пожимает плечами.

Но я чувствую — знает!

— Чеширский! — шутливо прихватываю я его за горло. — А ну-ка колись!

— Да, правда, не знаю. Я в нагибоне не участвовал. С ней наедине говорили Олег Андреевич, Кристина Сергеевна и Алексей Михалыч Демченко. После этого… — качает он отрицательно головой. — Ее больше нигде не будет.

— Ясно…

Ни черта не ясно!

Иду до Олега. Даже не сказал ничего!

— Привет, Татьяна.

Заглядываю. Развалившись в кресле говорит по телефону. Тихонечко захожу, прикрывая за собой дверь. Закончив, скидывает вызов.

— Внимательно… — прищуривается он.

— А что с Лорой?

— С Лорой мы всё решили.

— Вы же не натворили никакой жести?

— Жести — это в смысле, — взмахивает он рукой, показывая на меня, — как она с тобой?

— Аронов… во-первых, я хотела дать сдачи сама.

— Ну, извини.