Завещание сына

Обитаемой оставалась лишь дача дипломата Дорохова.

– Туда ходить без толку. Там кроме легавой Берты одна престарелая родственница жены хозяина, – предупредил Тихон Андреевич. Но Митяев настоял.

Глухов открыл калитку, и они ступили в дикий заброшенный сад. Ворох опавших листьев и еще не растаявший снежок прятали от глаз дорожку к дому. Митяев чувствовал, как его кожаные штиблеты начинают набирать воду. Это было весьма неприятное ощущение. Раздражала и собака. Берта следовала за ними на расстоянии нескольких шагов и злобно брехала.

– Не люблю легавых, живность мучают, – вздохнул Глухов.

Милиционер сердито покосился на сторожа, но, поняв, что в слово «легавых» тот не вложил обидного подтекста, двинулся дальше. Возле крыльца сторож остановился и еще раз предупредил Митяева:

– Зря идете. Бабка плохо видит и не совсем нормальная.

– Попытка не пытка, – рассудил следователь."

"Проникать в помещение пришлось через застекленную множеством узорчатых окошек холодную террасу. Замками в доме не пользовались.

– Серафима Игнатьевна, это товарищ из милиции. Он хочет с вами поговорить, – крикнул Глухов, наклонившись к старухе. Та повернула голову, изучила вошедших через толщенные линзы очков и отвернулась.

– Здравствуйте, я следователь Митяев из одинцовского отдела МВД. Хочу задать вам несколько вопросов. Рядом с вашей дачей убили человека. Вы случайно не заметили ничего подозрительно прошлым вечером?

– Нет, мы дачу не продаем. Всего хорошего, – не отрываясь от журнала, изрекла хозяйка.

Митяев с Глуховым переглянулись.

– Я же предупреждал, – напомнил Тихон Андреевич.

– Да, пожалуй, не стоило ее тревожить, – шепотом согласился следователь.

– Вы меня отнюдь не тревожите. Но дачу мы не продаем, – повторила пожилая дама. Видимо, слух у нее выборочно был не так уж плох.

Митяев поспешил удалиться. Неутомимая Берта дотащилась с ними до калитки, продолжая брехать вслед визитерам. Покинув участок, следователь отпустил сторожа и вернулся в овражек.