Жена. Дорого (СИ)

Я растерянно смотрю ему в глаза, и он не отводит взгляда. Мое сердце начинает биться быстро-быстро, но этот романтичный момент нарушает оклик Олега, который обращается к Крамеру.

– Иди, – Тимур подталкивает меня внутрь уборной шлепком по попе, а когда я собираюсь возмутиться, сует мне в руку злосчастные линзы, коробку с которыми я уронила во время истерики в холле. – Я подожду тебя здесь.

– Линда? – увидев мою зареванную физиономию, удивленно уточняет подошедший к нам Олег. Он переводит суровый взгляд на Крамера, видимо, решив, что это он – причина моих слез.

Ага, либо он слышал спич Тимура, либо ему его пересказали.

– Линда, давай быстрее. Я жду, – с нажимом произносит Крамер.

Когда дверь за мной захлопывается, я прижимаюсь к ней ухом, чтобы услышать, о чем пойдет разговор.

– Тебе не кажется, что ты много на себя берешь? – ледяным голосом спрашивает Олег.

– Ты знаешь, я вот одного не понимаю, – отвечает Крамер задумчиво. – Когда заключалась сделка, речь шла о равноценных с обеих сторон вложениях во всех отношениях, в том числе и в рамках брачного договора.

– Что?

– Если ты решил мне указать, что я повел себя как-то не так, то мы можем это обсудить в другом месте. Сейчас у меня другие заботы: знаешь ли, моя невеста рыдает, а должна ходить и улыбаться. И мне это вот вообще не нравится.

Как интересно, шмыгаю я носом, то есть ему доводить меня до слез можно, а другим нельзя.

– Хорошо, я разберусь, – после паузы произносит Олег, но голос у него по-прежнему напряженный.

Разберется он! Бешеную суку надо держать на привязи! И тут же ругаю себя: я не могу винить брата, что он снисходителен к своей матери. Это для меня она змея, а для него нет. Но вообще я надеюсь, и Олег, и Егор как-то остудят пыл этой женщины.

Бубнеж за дверью становится тише, похоже мужчины отошли подальше.

Мне и правда стоит привести себя в порядок. Посмотрев на себя в зеркало, радуюсь, что тушь водостойкая не только по названию, но и по сути.

Порывшись в сумочке достаю платок, мочу его в ледяной воде и аккуратно прохожусь по всем красным пятнам, которые расцветили мое лицо. Натуральные блондинки меня поймут.

Ну что ж. Я все еще изредка икаю, но выгляжу уже не как городская сумасшедшая. Можно выходить.