Жена. Дорого (СИ)

Стараясь не привлекать ничьего внимания, огибаю беседку и просачиваюсь за украшенными перголами. Я почти крадусь, чувствуя себя отвратительно. Мне удается добраться до крыльца вполне незаметно как раз концу речи Егора, рассказывающего о том, что теперь фонд «Горячие сердца» берет под патронаж не только детский дом, но и детский кардиоцентр.

– Благодарю всех присутствующих за неравнодушие и стремление к добрым делам. Предлагаю поднять фужеры за наш с вами совместный труд на благо общества.

Но звона хрусталя я не слышу, зато до меня доносится знакомый низкий голос:

– Позвольте и мне выразить свое восхищение сегодняшним вечером и гостеприимством его хозяйки, – слово «гостеприимство, в устах Крамера звучит издевательски.

Черт побери! Что он творит! Ладно, большинство не в курсе, но есть же те, кто понимают, о чем речь!

А Тимур продолжает:

– Я даже предлагаю новый совместный проект помощи детям с онкологией «Зане».

Благотворительный проект в честь моей матери. Я оглядываюсь на Раевскую, перекошенное лицо которой словно бальзам на мое сердце.

Но шепотки, прокатывающиеся по гостям, заставляют меня пулей залететь в дом.

Нет, конечно, приятно, что Елену макнули в то же дерьмо, что и она меня. Никто не заставлял ее полоскать грязное белье публично, так что она напоролась на то, за что сама боролась. Но как мне теперь возвращаться к этим людям?

Тимуру стоило промолчать.

С самого начала было ясно, что этот прием станет для меня кошмаром, но таких потрясений я не ожидала.

Я так и замираю в холле, уставившись невидящим взглядом в зеркало, заново переживая унизительный момент. Там же меня и находит Крамер.

– Что ты устроил? – напускаюсь на него я.

– Ну ты же промолчала, пришлось все взять в свои руки, – не реагируя на истеричные нотки в моем голосе, спокойно отвечает Тимур.

– Ты не должен был приплетать мою мать!

– Линда, я сам решаю, что я должен, а что нет. Если не хочешь, чтобы я вмешивался, отращивай зубы. Не можешь отрастить, заказывай вставную челюсть.