За тобой

И было ему всё равно, хорошая она или плохая. Она была его. Вот что он понял сразу. А при таких раскладах все другие не имели ровным счётом никакого значения.

— Боишься, что у тебя будет злая мачеха? Прям как в сказке?

— Нет. Боюсь, что она тебя обидит.

Давид удивлённо вскинул брови, до глубины души тронутый такой заботой.

— Я похож на того, кого можно обидеть, Лиль?

— Нет, но… Любовь делает уязвимыми даже лучших из нас.

— Кто-то здесь не по годам мудрый, — отшутился Гройсман.

— Я просто хочу тебе счастья, пап.

Мама, кстати, тоже волнуется.

— А она-то с чего?

— Ну, вы же не чужие люди!

Чужие. Только Давид это не сразу понял. Поначалу он был слишком влюблён, чтобы это замечать. Даже с матерью разругался, которой Люба никогда не нравилась. И лишь когда туман первой страсти стал развеиваться, до него стало доходить, что они совершенно разные. Но к тому моменту у них уже родилась Лилька, после — Ритка… и всё, куда тут отступать? Терпел. Где-то шёл на уступки, где-то нет, отстаивал своё. И вот так, год за годом, они с женой все больше отдалялись.

Медленно и необратимо. Жалел ли он, что жизнь прошла так? Нет. Та прошла не впустую. Вон у него дочь какая, и вторая дочь. Кстати, о ней…

— Ритку мне тоже с допросом ждать? Или тебя на разведку выдвинули общим голосованием?

Лиля улыбнулась, демонстрируя красивую улыбку. И не портили ее даже чуть искривлённые зубы, которые его дочурка наотрез отказалась выравнивать при помощи брекетов. Аргументация у нее, кстати, была железная. Лилька заявила, что это ее особенность, а не недостаток.

И Давид, который с детства прививал дочери мысль, что каждый человек индивидуален и ценен, не нашёл, что ей, девятилетней, возразить. Даже порадовался, что его малышка настолько самодостаточна в столь юном возрасте.

— Я ж говорю — сама пришла. Поругалась с Сеней, вышла из клуба…

— А тут — глядь! — мой дом стоит.

— Именно! Кстати, я говорила, что твой дизайнер отлично потрудился? Очень милая вышла квартира.

— Будешь хорошей девочкой — отпишу тебе в наследство.

— Папа!

— Да шучу я, шучу, — захохотал Гройсман, выставляя перед собой руки в защитном жесте.

— Мне не нужны никакие квартиры. Живи долго и желательно счастливо. Если тебя сделает счастливой эта женщина, то кто я такая, чтобы тебе мешать?

— Вот именно. Тем более, что советчик из тебя так себе.

— Эй!

— А что я такого сказал? Взять хотя бы твоего Сеню, — Давид встал, сделал «сливку» возмущённо пыхтящей Лиле и стал убирать со стола чашки.

— Это была ошибка.