Вожак

Этот посыл он улавливает мгновенно. Кивает и уходит, глядя перед собой. Это движение привлекает внимание собаки, она заходится визгливым лаем, от которого Даур перестаёт плакать, выворачивая голову в своём капюшоне.

— Завтра ты будешь занят весь день. — Тихо сообщает Мира, подняв на меня глаза.

— В самом деле. — Хрипловато соглашаюсь я, опустив подбородок. Буду занят, это точно. — Как долго я буду занят? — решаю согласовать с ней своё расписание, раз уж мой секретарь всё ещё здесь.

В глазах моей жены загораются смешинки.

— Посмотрим.

Сегодня тридцать первое декабря.

Что ж…

— Продолжим шестого. — Громко итожу я.

Аид издаёт скептический смешок, направляясь к двери. По дороге он подхватывает локоть Тины и увлекает её за собой. Максут закрывает за ними дверь, оставляя меня один на один с моей семьёй и этой зубодробильной собакой.

Даур кряхтит, вращая карими глазами."

"Мира подаётся вперёд и прижимается лбом к моему подбородку, положив руку мне на грудь.

Сделав короткий вдох, прижимаю её к себе, обняв за талию и накрыв её руку своей. Она холодная и очень хрупкая. Обвожу большим пальцем тонкие кости и целую её висок.

— Ты можешь как-то её заткнуть? — спрашиваю, закрывая глаза.

Мира издаёт смешок и бормочет:

— Нет. А ты можешь выключить снег?

Улыбаюсь.

— Если ты снимешь это пальто.

Она смеётся.

Я, кажется, счастлив.

— В твоей квартире холодно, — замечает Мира, выпутываясь из моих рук.

— Я отрегулирую температуру, — обещаю, наблюдая за ней голодным взглядом.

Она делает шаг назад, чувственно улыбаясь, и берётся за первую пуговицу.

По моему хребту ползёт тепло, разгоняя кровь. Вторая пуговица, и клянусь, это самое эротичное из всего, что я видел в жизни. К тому моменту, как она расстёгивает последнюю пятую пуговицу у меня стоит, и мне почти плевать, что там на ней надето.

— Чёрт… — бормочу, проводя рукой по волосам, когда пальто падает к её ногам.

— Это ДольчеГаббана. — Поправляет Мира, крутясь вокруг своей оси.

— Ты права…замёрзнешь… — выдыхаю, когда она поворачивается спиной.

Блять.

— Оденься… — с болью в голосе хриплю я.

Она запрокидывает голову и смеётся. Женственным мягким смехом. Проводит ладонями по полупрозрачной ткани, расшитой стразами, и говорит, внезапно становясь серьёзной:

— Я люблю тебя.

— Я знаю… — бормочу, протягивая руку. — Иди ко мне.