Сиделка

Удивительно, но за время судебных разбирательств Лукас с Эриком умудрились подружиться. Порывистый, беспринципный Хольм и замкнутый, расчетливый Каллеман оказались не так уж и непохожи. Оба они умели извлекать выгоду из любой ситуации, и оба до безумия любили свое дело.

«Вы настоящий трудоголик, лорд Каллеман», — подкалывал мага Лукас, с нескрываемым удовольствием используя словечко моего мира. «Могу обвинить вас в том же, уважаемый тер Хольм», — иронично усмехался в ответ Эрикен.

"И маг, и оборотень были частыми гостями в нашем имении. В их компании я чувствовала себя гораздо уютнее, чем на придворных балах и светских приемах. А Фредерик, хоть и ворчал, что у нас не дом, а настоящий проходной двор, все же втайне был доволен таким положением вещей.

«Знаете, Ваша светлость, если бы вы не увели у меня невесту, я бы сказал, что вы лучший парень в Эрголе, а ваш сквори — самый крепкий сквори в Дартштейне», — подвыпив, признавался моему мужу оборотень.

Да, Фредерик больше не был сиятельством. После смерти отца он унаследовал и герцогский титул, и богатства лорда Алластера, и все полагающиеся привилегии. История вышла громкой и запутанной. В свете еще очень долго перемывали косточки вдовствующей графине, смакуя подробности ее тайного романа со старым герцогом, но говорить что-либо Дереку в лицо опасались, памятуя о магии девораторов.

«Я похоронил старого Бравенского, молодого мне не пережить», — обронил как-то король в узком кругу приближенных, и это выражение тут же пошло гулять по Бреголю. Матильда Брокс, фаворитка Вильгельма, намекнула Каллеману, что монарх устроил форменную истерику, узнав, кто стал наследником лорда Алластера. «Его величество был очень разочарован», — поведала она Эрику, и это означало, что гневу Вильгельма не было предела.