Сиделка

«Ты — единственная в своем роде, Кэти, я сразу это понял», — заявил он.

Да уж, настоящий иномирный эксклюзив!

«Именно благодаря магии жизни ты и смогла прогнать эри. Они ведь не выносят чистого света и его носителей», — пояснил гном. Теру Гердину можно было верить — благодаря тайному увлечению иными мирами, он очень многое знал об эри.

— Иглодержатель. Зажим. Тампон.

Я стягивала края раны, а сама думала о том, как причудливо сложилась моя судьба. Сегодня исполнилось ровно три года с тех пор, как я попала в Дартштейн, и почти год со дня нашей с Дереком свадьбы.

Этот год не был простым. Несколько месяцев тянулось следствие, и Фредерику пришлось нелегко. Защита изо всех сил пыталась развалить дело, судья постоянно переносил слушания, Борн не вылезал из дворца, осаждая Вильгельма жалобами и доносами, а департамент атаковали бесчисленные комиссии и проверки. Но Дерек выстоял. Он добился открытого суда над Штолле, и верховный судья под давлением возмущенного народа вынужден был вынести Арни смертный приговор.

Эрикен сказал, что Дерек с Долленом просто прижали его к стенке. Вдовствующая графиня Эргольская, Хьюго Горн, Аликс Тенси, иренборгские слуги и сотрудники департамента наперебой давали показания, торопясь откреститься от преступлений Штолле. В итоге Арнольда признали виновным и казнили на дворцовой площади, несмотря на все попытки Борна хоть как-то смягчить приговор. Аликс получила пять лет тюрьмы, Сорос и Венски — «департаментские крысы», пришедшие с повинной, — были уволены и отправлены в ссылку. Мать и брат Горна выступили в качестве свидетелей, а сразу после суда уехали в дальнее имение и разорвали всякое общение с Дереком, но это его совсем не расстроило. «Чем такие родственники, лучше вообще никаких», — вскользь обмолвился он.

Борн еще долго пытался найти компромат на моего мужа, но потом куда-то исчез и больше не появлялся ни в департаменте, ни в столице. Спустя два месяца его подали в розыск, правда, найти так и не смогли. Лукас вскользь обмолвился, что Ян слишком сильно зарвался и перешел дорогу не тем людям.

Хольм с Эриком были тогда у нас в гостях, и по взглядам, которыми обменялись мужчины, я поняла, что, скорее всего, герцога не найдут. «У мафии длинные руки», — вспомнилась мне известная фраза моего мира. Что ж, в этом мире оборотни были той же самой мафией, и руки у них были не короче. Думаю, даже если бы Штолле и не повесили, он вряд ли прожил бы на свободе дольше, чем пару дней.