Радужная пони для Сома (СИ)

Я-то думал, дурак, что это я такой красавчик, и она непроизвольно от меня течет! Потому что я так хочу!

А получается, все это время она хотела…

А теперь перехотела.

И все.

Просто все.

Через неделю я начал сходить с ума.

Нет, я и до этого не в себе был, но тут окончательно крыша поехала, я поймал Радужку на перемене и просто внаглую утащил в укромный уголок.

Прижал к стене, впился в губы жадно, кайфуя от ее слабости и ожидая ответа. Мне казалось, что она все еще хочет.

А Радужка, вначале замерев от моего напора, затем пришла в себя и показала, что значит реальное сопротивление.

Как язык не откусила, до сих пор не понимаю.

И до яиц достала, хоть и мелкая совсем.

И, главное, что все это молча. Ни слова не проронила.

Она вообще ни слова мне не сказала после того вопроса про спор.

Я помню, как повалился на пол, хрипя от боли в отбитых яйцах, а она поправила юбочку и пошла прочь.

Спокойно и равнодушно.

И вот тогда я понял: все. Это, блять, все. Ничего больше у меня не будет. Ничего не получится. Можно подыхать.

И пустился во все тяжкие.

Девки универские, которым неожиданно начало доставаться максимум моего больного внимания, взвыли и устроили гладиаторские бои в мою честь.

А я никому не отказывал, с мазохистским удорвольствием обжимаясь с очередной девкой в самых видных местах универа. И, желательно, в присутствии одной мелкой неприступной Радужки.

Хотелось, чтоб в ее глазах равнодушных хотя бы какое-то выражение промелькнуло… Хоть что-то.

Но нихера. Вообще нихера.

Я осатанел и ебнулся окончательно.

И вот, итог…

Сбитые костяшки, предстоящий занимательный квест с начальником ГАИ и резиновый мудак в моем доме…

Круто, я считаю.

— Слушай, ну не может быть, чтоб все как отрезало… — неожиданно выдает Немой, — нет, ты, конечно, мудак… Спорить… Учитывая, что она только-только из похожей истории…

Я рывком сажусь на диване, смотрю на Немого:

— Че сказал?

Но Немой, осознав, что ляпнул лишнее, затыкается и встает:

— Ладно, я пошел. Германа лупи, если кулаки чешутся.