Радужная пони для Сома (СИ)

— Это… — у меня голоса нет от стресса и облегчения. Не белка, ура, блять! Просто мой друг решил с утречка ко мне в гости подскочить. С приятелем, мать его. Чтоб добить уже окончательно, наверняка. — Это, блять, что?..

— Это — Герман, — с гордостью отвечает Немой, устанавливает болвана ровнее и с размаху лупит по резиновой морде.

Герман от удара слегка качается, но держится достойно.

Я падаю на диван, окончательно потеряв все силы, смотрю на Немого, как на сумасшедшего. Никакой логики в его поведении не наблюдается.

— И какого хера Герман делает здесь?

— Будет у тебя жить, — сурово говорит Немой, — Вовка, брат Альки, от сердца оторвал.

— А мне зачем? — вообще никакой логики…

— Чтоб ему рожу бил, а не сыну начальника ГАИ, — косится на меня Немой.

Я какое-то время туплю, переводя взгляд с одной одинаковой рожи на другую, связывая все нитки в одну.

Машинально почесываю сбитые костяшки… Ну что тут скажешь… Вполне вероятно, да. И это могло быть.

Я вчера же вообще не помню, что делал.

— Мне Вовка позвонил вчера, — говорит Немой, — вопрос решили, там пацан нелегально находился, если папаша его узнает, что он на гонках был, то вломит похлеще тебя. Но все равно это залет, ты понимаешь?

— Да похуй…

Я падаю спиной назад, на мягкое покрытие дивана, закидываю руки за голову, смотрю в потолок.

Немой садится рядом, закуривает, молчит…

А потом спрашивает:

— Вообще нет?

Я знаю, о чем он, потому коротко отвечаю:

— Нет.

— А ты… Ну… Поговорить? — осторожно спрашивает Немой, а я только скалюсь уныло."

"Прошло две недели с тех пор, как Радужка узнала про мой тупой спор.

И две недели, как я умираю каждый день.

И нет, я не сразу так стал себя вести.

Поначалу я уперто пытался с ней поговорить, поймать в универе, но Радужка показала наглядно, что значит “настоящий игнор”.

То, чем мы с ней занимались до этого, было такой лайт-версией, долгой прелюдией перед сексом…

А вот сейчас…

Она не пряталась от меня, нет. Если встречались в коридоре, то спокойно шла навстречу, скользя взглядом мимо, словно по пустому месту.

И тут не помогали ни мои слова, ни касания, ни попытки вывести на эмоции, ни те же самые тупые попытки в разговоры и тактильность, которая на ура срабатывала раньше.