Радужная пони для Сома (СИ)

И, после ускоренной медкомиссии, вышел на работу.

И охуел.

Причем, не столько от новых обязанностей и моря бумажек, никому нахер не нужных. К этому-то я, кстати, был вполне готов, Вовка, сменив гнев на милость, кратко обрисовал ситуацию же, даже советы дельные дал.

Меня гораздо больше потрясло другое: море людей, до которых никому не было дела. Море детей, никому не нужных.

Последнее, как теперь понимаю, для меня прямо триггером сработало.

Знаете, есть такой момент: ты живешь и думаешь, как у тебя все хуево.

Потому что вот есть маленький Витька, которого мать тупо заперла дома без жратвы и свалила гулять. И он два дня один сидел. Ладно, хоть вода была.

Или есть старая Виктория Ивановна, учитель математики на пенсии, нереально клевая бабка, умеющая разговаривать с тобой так, что себя чувствуешь учеником-двоечником, не выучившим урок.

Или есть мелкая Дашка, победительница краевых олимпиад по русскому языку, она живет на пятом, а на третьем живет откинувшийся после пятнашки урод, однажды чуть не затащивший ее к себе в квартиру… А ей пятнадцать всего… И теперь она боится выходить из дома в школу. А из родных у нее мать только…

И таких историй тысячи.

И на их фоне мои проблемы с предками, мои обидки и несчастья смотрятся… мягко говоря, стремно.

И я стремно смотрюсь…

Я не выдерживаю и все же закуриваю, хотя в последний раз обещал Радужке бросить.

Но пока чего-то никак…

Еще бумаги подшивать, а потом заскочить с обходом в сто тридцатый, там вчера вернулся из тюряги парнишка, и уже сегодня соседи жалобу притащили на громкое празднование свободы… Надо зайти, провести беседу, как можно веселиться, а как нельзя…

И домой надо еще купить жратвы, потому что мелкий Витька сожрал все, что удалось найти, а Шарик, которого я выпросил у Радужки для того, чтоб пацану не было скучно, ему в этом очень даже помог… А домработница только руками разводит.