Пурпурная Лилия, или Сломай меня, если сможешь

Но это не всё! Рейвен опозорила меня на всю столицу! Она и герцог…

— Рейвен, что у тебя с Лаорой?

В синих глазах отца серебрилась вьюга, он был очень зол, но в отличие от Лейка безупречно держал лицо.

— Мы встретились сегодня в госпитале. Со мной был раненый морфал, герцог спас его.

— Думаешь, в это кто-то поверит? — возмутился Лейк. — Лаора Мастер теней! В качестве платы за лечение Тёмный Дар забирает его магию и жизненную энергию. Стал бы он так рисковать из-за низшего!

— Не судите всех по себе, ваша светлость! — воскликнула.

Голос не дрогнул, но внутри всё заледенело. Я так волновалась о Хель, что совершенно забыла про плату Мастеров!

Вот почему Дамиру стало плохо…

— Ну хорошо. Если тебе нечего скрывать и эти цветы действительно предназначены болезной птице, ты же не станешь возражать, если я прочитаю письмо Лаоры?

Лейк не спрашивал, а приказывал. И жестом потребовал, чтобы слуга подал послание.

Тот не шелохнулся.

— Я жду…

— Я против! — возмутилась. — Мне не за что оправдываться!

— Передайте его светлости, герцогу Лаоре благодарность за помощь от имени семьи Вэйс, — отец обратился к слуге.

Обходя по дуге разъяренного Вальтера, я забрала букет и письмо.

— Рейвен, проводи посыльного и подожди меня в кабинете, — тон отца не подразумевал возражений.

Холодно попрощавшись с Лейком, я жестом попросила слугу следовать за мной.

— Передайте герцогу мою искреннюю благодарность. Хель уже намного лучше.

— Его светлость будет рад это слышать.

Отпустив слугу, направилась к лестнице, ведущей в кабинет. Но не сумела совладать с любопытством и активировала плетение, усиливающее слух.

— Ты жалок, Лейк, — раздался хриплый голос отца, — не смог удержать интерес девушки и примчался жаловаться семье?

— Я не…

— Чего ты хочешь от меня? Чтобы я приказал Рейвен снова влюбиться в тебя? Это смешно! Я Жнец Смерти, а не покровитель влюблённых. Если тебе предпочли другого, это не мои проблемы.

— Честь дочери, тоже не ваша проблема?

— Того, кто посмеет посягнуть на честь моих дочерей, я убью, — в голосе отца звенела сталь, — с остальным разбирайтесь сами.

Плетение неожиданно развеялось и мне по носу прилетел фантомный щелчок. Отец почувствовал, что я подслушиваю.

— Ай! — охнула.

— В кабинет. Живо, — раздалось в мыслях.

ГЛАВА 3.3

Я невольно поёжилась, предчувствуя хороший нагоняй. Отец был справедливым, но строгим.