Прощай, предатель! (СИ)

Это ничего для меня не значит! Есть только ты, маленькая! Завтра поедем на море. Ты ведь мечтала побыть вдвоем на море, помнишь?

У меня наконец прорезается голос. Хотя нет... не голос, а жалкий, надрывный хрип.

— Засунь своe море знаешь куда..! — чувствую, что всe-таки начинаю задыхаться. — Ты нас предал, Влад! Ты... нас... предал!

Боже, помоги мне... Боже мой...

Разворачиваюсь и неуклюже, слепо тащусь прочь, прижимая руки к своему тяжелому восьмимесячному животу. Позади слышится грохот — муж яростным пинком отшвыривает кушетку-шезлонг, заставив свою секретаршу взвизгнуть от испуга.

Горький ком подкатывает к горлу вместе с осознанием: это конец.

Конец нашей семье.

Нашей... нет, моей... любви.

Потому что он, похоже, никогда по-настоящему меня не любил, раз изменяет. И как изменяет! Пошло и банально. С собственной секретаршей!

Изменяет, пока его ребенок болезненно растет в моем животе, мешая тешить его мужские потребности!

Как много, как же много жен живет с иллюзией, будто хорошо знают своего «благоверного».

И теперь тот самый долгожданный декрет, о котором я так наивно мечтала, стал моим личным адом.

***

Сама не знаю, каким чудом мне удается выйти в коридор и не свалиться по дороге в глубоком обмороке. Позади — хаотичный шум опрокинутой мебели и зовущий голос Владана, который резко приводит себя в порядок. Слышу всe это как сквозь вату.

Голова кружится. По всему телу расползается леденящий озноб, будто внутри меня включили холодильник.

Щиколотки и стопы болезненно покалывает — опять сегодня опухли немного. Кажется, теперь я наконец понимаю, как себя чувствовала русалочка из сказки Андерсена на суше, когда ей было больно ходить. Для третьего триместра это нормально или это у меня что-то с давлением не так..?

Да, лучше сосредоточиться на мысли о своем здоровье.

И дышать размеренно, несмотря на дикое ощущение, что из моей груди торчит длинный острый кинжал и колет при каждом вздохе.

Но о том, что будет «там», я предпочитаю сейчас не думать.

Надо поторопиться. Только не останавливаться. Выбраться подальше отсюда, покинуть эту адскую комнату... офис... и общество мужа, которое теперь для меня хуже, чем самая страшная пытка.

И эта пытка нависает надо мной тяжeлой и безжалостной гильотиной.