Прощай, предатель! (СИ)

Как минимум, несколько волдырей точно будет.

— Вы бы поосторожней, Владан Романович, — холодно советует Ирина Петровна без особого сочувствия. — А то так и мужской функции можно лишиться... по своей же вине.

Если бы я не был так сильно занят острыми ощущениями от горячего чая на собственных брюках, то тень осуждающего намека в строгих интонациях пожилой секретарши взбесила бы меня не на шутку. Ну да, уже погрела уши и быстро сообразила, что мы с Плохишевым обсуждаем мою измену. И что? Кто она такая, чтобы лезть в дела начальника со своей бабской моралью.

К счастью для Ирины Петровны, сейчас мне плевать на ее критику.

Не переставая материться, я выскакиваю из кабинета и ныряю в директорский санузел. А оттуда — в гардеробную, где я держу несколько свежих деловых костюмов на случай срочной командировки или важных переговоров.

Возня с аптечкой и переодеванием занимает некоторое время. Полчаса или около того. И всe это время я глухо злюсь. Причем сам не знаю, на кого больше — на себя, на Плохишева с его злополучным чаем-кипятком или на Ирину Петровну с ее осуждающим тоном.

— Ну как ты? — вваливается в санузел бесцеремонный друг, потом демонстративно кривит рожу. — У-у... отварными княжескими окорочками пахнет! А может, и яйцами, а? — и ржет.

Дебил.

Застегнув запонки на рукавах свежей рубашки взамен частично забрызганной, я заправляю ее в чистые брюки. Стараюсь не кривиться от неприятного ощущения легкого жжения.

И, пожалуй, побриться не помешает, раз уж начал приводить себя в порядок.

Друг наблюдает за мной через зеркало с раздражающий смесью жалости и веселья.

— Ладно, Влад, — тянет он наконец серьезным тоном, пока я медленно намыливаю колючие щеки и подбородок. — Шутки шутками, но тебе надо что-то решать с семейным кризисом, а то у тебя скоро весь бизнес разваливаться начнет.

Я угрюмо зыркаю на него исподлобья.

— Ну, и?

— Себя на ее место поставь. Только оценивать все тебе придется с чужой колокольни, иначе ничего не получится.