Призраки Марта

Маг уже шагнул к двери, но затем обернулся.

Мирта так и стояла у окна возле злосчастного табурета, комкая в руках тряпку, в ожидании, когда же наниматель уберется подальше, а она сможет вернуться к работе.

– Мирта, а вы умеете готовить?

Ассоциация с кухаркой Эльзой упорно не выходила из головы. Или детская память Марта подтасовывала факты, или же женщины и правда были похожи, будто сестры.

– К-конечно, господин? – Глаза Мирты изумленно округлились, а фраза прозвучала с вопросительной интонацией.

– Будете моей кухаркой? – Та моргнула; пальцы, перебирающие тряпку, зашевелились быстрее – нервно.

Щеки женщины окрасились в пунцовый цвет. Март только лишний раз порадовался, что «Таракан» направил к нему человека, отдающего себе отчет в том, что суеверия есть суеверия.

– Давайте так… – Мартин покопался в карманах. – Про дальнейшее сотрудничество подумайте. А пока можете купить продуктов и что-нибудь приготовить? – выложил на стол несколько серебряников. – Самое простое. Без разницы.

– Конечно, господин, мне несложно, – закивала женщина, наконец положив тряпку на табурет и деловито всплеснув руками. – Чего бы вам хотелось?

– Еды, – коротко отозвался Март.

Поудобнее перехватил тяжелую книгу под своим плащом и покинул холл.

Мальчишка лежал на кровати на животе, болтая ногами в воздухе, – добрый знак. Услышав скрип дверных петель, перекатился на спину, заметался, не зная, вскочить или забиться в угол. В итоге просто подтянул колени к груди и напряженно замер, исподлобья глядя на вошедшего.

– Вставай, – велел Март, ставя мешочек с покупками из аптеки на столик.

Аптекарю тоже пришлось переплатить, ибо тот отказывался обслуживать человека с серьгой, одно присутствие которого якобы грозило испортить репутацию его лавки.

Пьетро послушался. Неловко поднялся, вновь завернувшись в простыню, и замер, будто проглотил кол.

Мартин поморщился, покачал головой.

– Бояться меня не надо. Я не питаюсь детьми по выходным. – Глаза мальчишки округлились, будто он пытался сообразить, какой сегодня день и сколько осталось до будней. – Простыню убирай и иди сюда, – тот сразу перестал считать дни – побледнел.