Призраки Марта

Смотрите-ка, а раб магу попался разговорчивый.

– Переживу, – огрызнулся Март.

Надо бы поднять свод законов и выяснить, какими правами обладает рабовладелец. В свое время Мартин провел немало времени за изучением законов королевства и порядков непосредственно в столице, но момент с рабством прошел мимо него – никогда не думал, что ему понадобятся сведения в этой области.

– У вас не получится меня присвоить, – выдал Пьетро с каким-то остервенением в последней попытке достучаться до собеседника; в его голосе смешались отчаяние и вызов.

– Сдался ты мне, – вздохнул Март. Мальчишка даже изумленно обернулся через плечо. – На кровать садись и давай руки.

В этот раз Пьетро послушался неожиданно быстро; сел и вытянул перед собой руки ладонями вверх.

Под наскоро наложенными ночью повязками обнаружились страшные рваные края ран и множество старых загрубевших рубцов. По количеству шрамов на руках мальчишка мог переплюнуть самого Марта.

– Связывали? – Маг бросил взгляд на сцепившего зубы Пьетро, тот терпел, пока он пытался аккуратно отделить от его запястий присохшую ткань.

– Я… – начал подросток и резко замолчал; втянул воздух сквозь сжатые зубы.

– Тихо, – шикнул на него Март. – Терпи.

– Я убегал, – закончил Пьетро фразу и отвел глаза. Уставился куда-то в сторону окна.

– Не очень-то вышло, – прокомментировал маг.

Впрочем, он понимал, почему ничего не получилось. Мало сбежать – нужно спрятаться. Проблема заключалась в том, что в столице не было беспризорников, в ряды которых смог бы влиться Пьетро.

– Не очень, – согласился Пьетро, все еще гипнотизируя окно.

– На, лицо сам намажь, – закончив с запястьями, Мартин протянул бывшему рабу склянку.

Ребра пацана он проверил еще вчера. Просто чудо, что при таком количестве синяков и ссадин ни одна кость не пострадала.

Пьетро молчал – вертел в пальцах баночку из непрозрачного стекла и молчал, не поднимая глаз.

Март ждал, что мальчишка решится задать вопрос, зачем он ему, и даже пытался придумать ответ, кроме единственного просящегося на язык: «А черт его знает». Но Пьетро не спросил.