Призраки Марта

Потом скрипнула еще раз, когда тот промчался в обратную сторону – сдернуть чехлы для мебели со столика и кресел.

Март замер у двери, заложив руки за спину; осмотрелся. Внутри дом и правда выглядел менее выигрышно, чем снаружи. Однако место расположения здания окупало все его недостатки.

Холл был просторным и стал светлым, стоило Сипкеру открыть окна. Вешалка для пальто, вешалка для зонтиков, вешалка для шляп. Шкаф из красного дерева от пола до потолка, столик из того же материала, расположенный недалеко от двери, очевидно, для быстрой подписи бумаг, доставляемых курьером; два мягких кресла.

– Присаживайтесь, – пригласил человек-таракан, опускаясь в одно из кресел и вынимая бумаги из плоского чемоданчика, который принес с собой. – Полгода, верно? – уточнил, нацепив на нос очки и сверяясь с записями.

– Пока полгода, – кивнул Март. Большего он сейчас не загадывал.

– Вот сумма, проверьте.

Мартин пробежал глазами условия договора, принял протянутое ему самописное перо и поставил подпись; затем достал из кармана плаща чековую книжку и заполнил графы с суммой и именем получателя средств.

– Прошу прощения за вопрос, – замялся Сипкер, забрав чек и бережно уложив его в свой портфель. – Но господин Переус немного взволнован, и он…

«Таракан» потерялся, подбирая слова. Марту даже показалось, что тот вспотел от волнения.

– Откуда у черного мага деньги? – подсказал Мартин почти весело.

Этот вопрос он слышал трижды в день с того самого момента, как сошел с судна, доставившего его в ближайший к столице портовый город.

Теперь испарина на лбу поверенного стала заметна. Тот почувствовал сам, извлек из нагрудного кармана платок и промокнул лицо."

"– Прошу прощения, если оскорбил вас, но господин Переус хотел бы сразу избежать…

Снова пауза. Верно, человека, только что выписавшего счет на столь крупную сумму, оскорбить было бы чревато.

– Проблем? – любезно подсказал Март.

Мужчина посмотрел укоризненно.

– Недомолвок.

Какие уж тут недомолвки? Напротив, все предельно ясно.

В столице безродных темных не жаловали. По большому счету не жаловали никого, у кого в ухе имелась серьга. Но лордов и леди, наследников благородных родов, защищало их положение. Те же, у кого за спиной не стояли родовитые потомки, испытывали на своей шкуре «гостеприимство» столицы.