Призраки Марта

Голова хозяйки после встречи с кувшином была перевязана; женщина заламывала тонкие руки, сцепив кисти на уровне груди, и смотрела на подошедшего мага с откровенным испугом. Ее супруг – с не менее откровенным недовольством.

– Заказ выполнен, – сообщил Март.

Задержался взглядом на плече женщины, на котором красовался темно-фиолетовый синяк, повторяющий форму пальцев крупной мужской ладони. Обладатель этой ладони тут же сделал шаг вперед, загораживая жену.

Маг поморщился, понимая, на каких, собственно, эмоциях так отъелся в этом доме злыдень.

– А убытки? А крыша? – пробасил «ласковый» супруг, сведя к переносице кустистые брови.

Март смерил его взглядом.

– Пишите жалобу, – ответил равнодушно. – Эй, Гилберт, запишешь?! – окликнул белого. От неуважительного обращения к собственной персоне лицо у того вытянулось, но принять жалобу на облажавшегося черного было его святым долгом, поэтому белый стерпел. – А вы… – Март вновь повернулся к хозяину дома. – Когда в следующий раз будете бить жену, подумайте о том, что они придут снова.

Март улыбнулся. Собеседник вздрогнул.

Подоспел Гилберт, наконец выудивший из недр своей хламиды бумагу и пишущие принадлежности.

– Итак, что пишем? – деловито поинтересовался, расправляя листок.

Март усмехнулся. Хозяин пострадавшего дома потупился.

– Не будет жалобы, – буркнул себе под нос.

– Как – не будет? – опешил белый.

– Так – не будет! – найдя кого-то, не казавшегося опасным, на ком можно было сорвать злобу, рявкнул мужик. – Проваливай подобру-поздорову!

– Но как же…

Март не дослушал.

Кивнул на прощанье хозяйке дома (та охнула и осенила себя святым знаком) и направился к заскучавшему Мраку.

Всю дорогу до дома Мартин поминал добрым словом Ризаля, позволявшего ему работать в одиночестве.

Мелькнула даже малодушная мысль воспользоваться долгом короля и с его помощью выторговать себе особые условия в гильдии, но Март быстро ее отбросил – иметь его величество в должниках ему пригодится по каким-то более весомым поводам. Придется терпеть.

Дом спал. Мартин поднялся к себе и скинул плащ; в дыру на спине спокойно входило три пальца.