Лягушачий король

Из этого ничего не следовало. Он смутно чувствовал, что должно бы, но не мог развить эту идею…

– Беременна, – повторил он.

Что-то было не так с этой его туповатой благожелательностью, в которой он застыл, точно мушка в янтаре. Сергей и сам это понимал. Маша что-то говорила, он смотрел с улыбкой на ее шевелящиеся губы, испуганно сведенные брови; до него даже доносились отдельные слова, но смысла он не мог уловить.

«Что-то со мной не в порядке». И вдруг ему вспомнился сон, приснившийся в самолете. Рыба в воздухе рядом с его женой, идущей по берегу реки.

Маша однажды сказала про двух меченосцев в аквариуме: «Рыба и ее рыбенок».

От этого воспоминания, как от удара, по янтарю побежали трещины. В его глухой плен наконец проник голос жены:

– …сядь, ради бога!

И он ощутил, что ему давят на плечи.

Бабкин послушно сел. Но мысль он не выпустил, потому что в ней было спасение. Рыба и рыбенок, вот что важно. Это значит, что…

У него прорезался голос.

– У нас будет ребенок?

Маша замолчала и перевела дух.

– Ты меня испугал! Я не знаю, Сережа. У нас будет ребенок?

Он услышал собственное сердце, бьющееся сильно и быстро. А затем мысли нахлынули, словно пробив плотину.

Ему слишком много лет! Он недостаточно зарабатывает! А если с Машей что-нибудь случится во время родов?! Ему будет к семидесяти, а ребенку – двадцать… А если с ним что-нибудь случится? Как они останутся вдвоем, без него? Что он сможет дать сыну, будучи дряхлым стариком? Они с Илюшиным только что столкнулись с таким безумием и мерзостью, что кровь стынет в жилах, как подумаешь, что эти люди годами были на свободе, а не в тюрьме.

А ЕСЛИ С МАШЕЙ ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ?!

Все это рвалось из него наружу. Вместо этого он почему-то сглотнул и сказал:

– Только давай не будем называть его Макаром. Пожалуйста! Хоть Иммануил, только не Макар! Маша, стой насмерть! Илюшин будет тебя атаковать со всех сторон. Не позволяй этому поганцу добиться своего! Лучше давай Алешкой назовем.

Маша выронила цветы, села на пол и почему-то заплакала.

Глава 21

Татьянин день

На следующее утро я едва смогла разлепить глаза. Посмотрела на часы и не поверила: полдень!

Накануне мы легли измученные и обессиленные. Полиция, скорая, наши показания, частные детективы, скандал с Кристиной после их отъезда – все это растянулось не на один час. Но единственное, что запомнилось мне четко, до мельчайших подробностей, – уход Люси.