Лягушачий король

– Я все думаю: как она провела свой последний день? Кто к ней приходил, с кем она разговаривала…

Валентина, добрая душа, не увидела в моем любопытстве ничего странного.

– Да, вот так ведь живешь, с соседями встречаешься, а потом раз – и на тот свет, – бесхитростно согласилась она. – Я цветы поливала тем утром. Видела только Виктора Петровича вашего, больше никого. Ну, он к Гале часто захаживал.

Вот это сюрприз! Я постаралась скрыть изумление.

– Не знала, что они были дружны…

Валентина помялась.

– Не сказать, чтобы между ними была прямо дружба-дружба…

Я невольно рассмеялась.

– Бог с тобой, милая моя, – испуганно замахала руками Валя. – Я этого и близко не имела в виду! Тяжба у них была, вот я о чем.

– Что за тяжба?

На крыльце показался маленький белобрысый Валин внук.

– Ба! Хочу поиграть!

Испугавшись, что он отвлечет ее, я показала ему коробку.

Подкуп удался. Бутуз выхватил у меня машинки и удалился под удрученное бабушкино воркование: «А как же сказать спасибо, Сашенька? Кто скажет спасибо тете?»

Я увлекла ее в сад.

– О какой тяжбе идет речь?

– Тот участок земли, где баня… Галина узнала, что забор был поставлен неправильно… То есть я-то не в курсе, – спохватилась она, – может, и правильно, я разве землемер, да и у нас самих-то рыльце в пушку, по правде говоря, мой отец на целый метр чужой земли разохотился – видишь, где забор поставил?

Она даже покраснела от неловкости.

– Валя, я не стану это обсуждать с родителями Ильи, – заверила я. – Мне все равно, где тут чья земля. Но ведь с наследниками Ежовой придется решать этот вопрос, наверняка Ульяна Степановна привлечет меня… Лучше заранее понимать, с чем предстоит иметь дело.

Я умею говорить убедительно. Валя вздохнула.

– Галина завела со мной этот разговор месяца два назад.

– Много?

Соседка снова помялась.

– Передвинул забор метра на три…

– Ого!

– Ровно до вашей старой вишни. При прежних владельцах ее ветки свешивались через забор. Я здесь давно живу, помню. Затем участки переходили туда-сюда, ежовский вообще продавали по сто раз, и под шумок Виктор Петрович переставил свою ограду.