Лягушачий король

Но как все это проходило мимо меня? И никто из Харламовых ни словом не обмолвился!

Или они сами не знали?

Вполне возможно. Мы все привыкли к мысли, что Виктор Петрович не способен на инициативу, если только дело не касается бани или технических работ по хозяйству.

– А ведь он не упомянул, что был у Галины в воскресенье, – вслух подумала я.

– Позабыл, должно быть, – оправдала его добрая Валентина. – Или перепутал. А больше я, вроде бы, никого и не видела у Гали. Но у меня, Тань, память тоже дырявая.

Я подумала, что нужно заглянуть к ней на днях.

Наверняка она вспомнит что-нибудь еще. Из людей, подобных Валентине, не вытащишь нужное за один прием; она будет восстанавливать воскресный день урывками. Зато если собрать эти клочки, эти перепутанные фрагменты, получится законченный рисунок.

Я на это надеялась.

Когда я возвратилась домой, на крыльце меня поджидала Варвара. Губы у нее были поджаты. Заметь я это раньше, подготовилась бы, но мои мысли были заняты ее отцом.

– Где ходишь, Татьяна?

– Отнесла Вале игрушки для ее малыша…

– Ай, молодец! – во весь голос нараспев проговорила она.

 – О чужих детишках позаботилась! А своих, значит, повесила на шею больному старику!

Я посмотрела на нее внимательнее.

Взвинченная.

Глаза блестят, как у алкоголика при виде выпивки.

Красная ниточка рта нервно подергивается.

Все ясно. Варя общалась с мамой.

Когда-то я долго размышляла, отчего в присутствии Ульяны Степановны Варвара теряет человеческий облик. Вывод был неутешителен. Вот оно, проклятие недолюбленных детей: вечно заявлять о себе громким криком голодного птенца в гнезде.

Варвара исполняет это буквально, Илья – иначе, но оба они по-своему доказывают родителям, что достойны их внимания.

Этого не исправить. Видит Бог, я очень люблю своего мужа. Тем острее чувство беспомощности. Стоишь со своей любовью, как дурак на берегу моря с мешком, набитым пеньковой паклей, а в десяти шагах от тебя тонет его лодка. Но законопатить эти щели можно только изнутри и только самому.

Мой взрослый, умный, состоявшийся муж в присутствии родителей превращается в мальчугана в шортиках, который бежит показывать матери каждый слепленный куличик.

«Как мило, – небрежно говорит мать, даже не бросив взгляда в его сторону. – А теперь ступай, ступай! Мешаешь!»

– Я очень благодарна твоему папе за помощь…

– Ой, благодарна она! Вы поглядите! А покажи-ка мне пальчиком, Таня, в чем она проявляется, твоя благодарность?

На ее визгливый голос вот-вот сбежится вся семья.