Купидон с топором

Я тут же зажмуриваю открывшийся некогда один глаз, и делаю вид глубоко спящей коматозницы.

Слышу, как мужик что-то двигает и садится рядом со мной на тахту… Ну все, мне конец. Вдох, выдох… Тихо, Аня. Главное не открывай глаза. Я в домике, это все сон, скоро я проснусь и выпью какао, закусив копченой колбаской. Нет, сначала колбаска, потом какао. Я не знаю сколько так пролежала, но видимо у маньячины есть какой-то лимит выжидания и ему это надоело.

— У тебя глаза дергаются уже как минимум минут пять. Может пора проснуться? — слышу вполне себе приятный мужской голос.

— А вы с какой целью интересуетесь? — первое, что я брякнула, когда распахнула глаза.

— А какая может быть цель?

Только я подумала, что у бородача приятный голос, как он достал из кармана складной ножик, в мгновение открыл его и сверкнул лезвием перед моими глазами. А через пару секунд лезвие ножа коснулось корней моих волос у лба.

— Мне ведь не нужна подтяжка лица? — да что со мной такое творится?! Что я несу? Выбей у него нож, Аня! Продырявь, в конце концов, его глаза большими пальцами.

— Думаю не нужна.

— А зачем вам тогда нож? — с опаской спрашиваю я.

— У тебя грязь в волосах, — мужик ведет ножом по волосам и через несколько мгновений демонстрирует мне на его кончике действительно что-то черное. — Нет, не грязь. Жук.

Вот тут мне хватило одного слово ЖУК, чтобы к чертовой матери выбить из рук маньячины нож.

— Простите, я очень боюсь жуков.

— Бывает. Так как ты себя чувствуешь?

— Сносно.

— Не надо. Даже, если это сотрясение, лечится одинаково-постельный режим. Но не думаю, что у тебя что-то серьезное.

— А я думаю надо. Может перелом лобной кости?

— Нет у тебя никакого перелома, ты потеряла сознание скорее от страха. Так бывает.

Мужик тянет ко мне руки, а я от того самого страха зажмуриваю глаза. Что он там собрался делать я не знаю, но кажется, вот прямо сейчас я наделаю лужу.

— Шишка, конечно, есть, но это пройдет.

Я только сейчас понимаю, что он трогает мой лоб. Пальцы у него теплые и… шершавые. В принципе, ничего ужасного он пока не делает. Правда и скрабировать кожу лба я тоже не собиралась. А такими шершавыми пальцами он мне весь эпидермис сотрет к чертовой матери. Господи, о чем я думаю? Меня сейчас укокошат, а я о коже.

— Тебя не тошнит?

— Есть немного, — сейчас блевану на тебя так, что перехочешь делать то, что хотел.