Княжна Разумовская. Спасти Императора

— Ты… Соня, да? Ужасно болит голова, — я поморщилась вовсе не картинно, а обрадовавшаяся сверх всякой меры девушка упала на колени перед кроватью и, счастливо улыбаясь, вцепилась двумя ладонями в мою руку.

— Барышня! — воскликнула она радостным, горячим шепотом. — Очнулись, барышня! Теперь взаправду очнулись!

Я почувствовала, как по груди разлилось тепло. Перед глазами сразу же появились смутные образы, осколки той прежней девицы, и, сама того не ожидая, будучи под властью чувств, я в ответ крепко стиснула ладони Сони своими ледяными пальцами.

— Ну, будет тебе, будет, — сказала хрипло. — Я, правда, многое, кажется, позабыла… Но вот гляжу на тебя и вспоминаю.

Говорить по-прежнему было тяжело, и — самую малость — страшно. Вдруг сморожу что-нибудь подозрительное? Вдруг скажу не так?..

Соня посмотрела на меня так, словно не могла поверить своим глазам. На мою руку, что сжимала ее ладонь, и вовсе косилась с благоговейным испугом.

Я нахмурилась, решив поразмыслить над этим позже.

Соня же, взяв себя в руки, радостно закивала.

— Ничего, барышня, ничего! Доктор сказал, это пройдет! Как же мы все за вас перепугались, и их сиятельство, и Сергей Алексеевич, и жених ваш…

— Погоди, погоди! — я вскинула ладонь, чтобы ее прервать, и меж бровей у меня залегла глубокая складка. — Жених? Какой еще жених?

Глава 2. Соня посмотрела на меня, широко раскрыв рот, но сразу же закрыла его, клацнув зубами. Я прищурилась: от меня не укрылось, как та отшатнулась, стоило мне взмахнуть рукой. Вкупе с забитым, испуганным взглядом это наводило на очень нехорошие мысли.

Неужели в доме князя били слуг?!

— Так, барышня, неужто забыли? — пролепетала та растерянно. — Ой, горе какое… жених ваш, князь Хованский, Георгий Александрович по батюшке.

Я сосредоточилась, пытаясь откопать образ неведомого жениха в памяти настоящей Вареньки, но ничего не вышло. Ярче всего я помнила тот последний вечер перед смертью. Все остальное же было покрыто липким, плотным, беспросветным туманом.

Кажется, разочарование и раздражение проступили на моем лице.

Вот как? Неужели ее била та прежняя Варвара?..

— Барышня, доктор вам не велел волноваться! — осторожно пискнула Соня, выждав время. — Бог с ним, с женихом-то и памятью. Главное, что в разум пришли! Потихонечку, помаленечку, все вспомнится.

Ее бормотания удивительным образом успокаивали и вгоняли в сон. Я вновь откинулась на подушки и подложила под щеку сложенные лодочкой ладони.