Княжна Разумовская. Спасти Императора

Можно сказать, сбежала.

В малой гостиной прислуга как раз расставляла на низком столике между двумя креслами чайный сервиз. Миновав их, я прошла к окну, завешанному плотными шторами, а князь застыл в дверях. Сняв шинель, он остался в форменном мундире, и стоял на вытяжку в противоположном конце комнаты. Он вглядывался в мое лицо с болезненной жадность, словно пытался предугадать мой ответ.

Но у него ничего не вышло бы, ведь я сама не знала, что ему скажу.

— Вы думаете, мне грозит опасность?

Это был единственный логичный вывод, который следовал из его предложения.

— Что?.. — он нахмурился, и я с трудом удержалась от неуместной улыбки.

Ради разнообразия приятно было, что на этот раз в замешательство своими словами ввела его я, а не наоборот.

— Не вижу иной причины, по которой вы хотели бы ускорить нашу... свадьбу.

— Да, — помедлив, он кивнул. И желчно усмехнулся. — Коли вы предпочитаете сухой язык фактов, то да, вам грозит опасность, и, став вашим мужем, я смогу вас защитить. Сейчас же я почти беспомощен.

— Я предпочитаю сухой язык фактов? Я?! — я вскинула брови, смерив его уничижительным взглядом. — Прошу прощения, князь, видимо, я пропустила в вашем деловом предложении признание в любви. Не припоминаете, к слову, как в этих же стенах не далее как несколько недель назад сообщили мне, что любви промеж нами нет и — я вас цитирую! — и слава Богу!

От раздражения князь заскрипел зубами. Я довольно хмыкнула и резким взмахом руки откинула за спину выбившиеся из тугого пучка пряди.

— И я ничего, ничего от вас не требую и не прошу! Боже упаси. И даже не стала бы припоминать ваши слова, если бы вы не попытались уколоть меня первым. Сухой язык фактов, Ваше сиятельство?! А что мне прикажете делать?

Князь Хованский устало вздохнул и растер ладонями виски. Я стояла, забившись в угол поближе к окну, и пылала праведным гневом. С этим человеком невозможно было разговаривать! На языке вертелись упреки про милашку Долли и приказ о моем аресте, но тут я себя сдерживала.

— Варвара Алексеевна, — позвал он уже совсем изменившимся голосом и указал рукой на кресло напротив камина, в котором негромко потрескивали дрова. — Совсем у нас с вами разговоры не клеятся, да? Быть может, присядете, и мы попробуем еще раз?"

"Я не стала задирать нос и молча сделала, как он предложил. Несмотря на захлестнувшую меня обиду, умом я понимала, что князь — каковыми бы ни были его мотивы — сделал мне очень щедрое предложение.