Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Наньгун Лю проследил взглядом, и через мгновение его глаза расширились, а на круглом лице отразилась сложная смесь очень разных эмоций:

— Это… он…

— Да, это помфрет-каннибал[166.2].

Сюй Шуанлинь, взяв ветку, вытащив зеркального помфрета на песчаный берег, и, чуть наклонившись, внимательно изучил его. У монстра было тело рыбы и оскалившаяся голова льва, на клыках все еще не высохла кровь, а пара пустых пепельно-серых глаз вылезла из орбит и бессмысленно смотрела в небеса.

Сюй Шуанлинь случайно испачкался в его крови и, принюхавшись, тут же инстинктивно начал обтирать об песок свои босые ноги.

— Фу, настоящая тухлятина.

Он распрямил спину и тут же пнул труп помфрета.

— Должно быть в озере Цзиньчэн редко встречаются такие злые создания. Говорят, Гоучэнь оставил охранять озеро с непревзойденным оружием тварей благородных и чистых сердцем, но с тех пор много воды утекло и здесь многое изменилось. Даже демоны могут вырваться из Преисподней, а боги пасть, так как можно требовать вечной святости от маленьких мифических зверей.

Наньгун Лю пробормотал:

— Так это он… хотел, чтобы я подарил ему сердце Жун Янь[166.3].

Зрители за пределами иллюзии, за исключением давно знавшего правду Чу Ваньнина, услышав это, вздрогнули от ужаса. Изумленные и напуганные они потрясенно переспрашивали друг у друга:

— Что?!

— Жун Янь… это ведь… это…

Одни бормотали себе под нос, другие с изумлением и жалостью поглядывали на Наньгун Сы:

— Это ведь его.

Наньгун Сы оцепенел, а потом весь затрясся. Пошатываясь, он отступил назад, но тут же споткнулся и упал на колени. Без единой кровинки в лице он был бледнее покойника и ужаснее призрака.

— Мама? Это невозможно… невозможно!

При взгляде на него Е Ванси не могла сдержать слезы:

— А-Сы…

— Это невозможно! — Наньгун Сы был на грани безумия. Его мужественное лицо от ужаса, гнева, горя и страха исказилось до неузнаваемости.

Его тело прошила волна дрожи и он пробормотал себе под нос:

— Без сердца… пронзил сердце[166.4]… насмерть…

Он не плакал. Его широко открытые глаза были сухими и вылезли из орбит от охватившего его ужаса.