Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Раньше он думал, что раз ему очень комфортно и хочется быть рядом с этим красивым, милым и талантливым юношей, то это и есть соблазн и чувства, но на деле все было совсем не так.

Людям нравятся красивые вещи. Как ни крути, он всегда восхищался экзотической красотой Ши Мэя, но если копнуть глубже, этот тип внешности нравился ему чисто эстетически и совершенно не будил в нем никаких желаний.

Ему нравилось смотреть на него, но точно также ему нравилось смотреть, как по осени горы одеваются в алый наряд и в жаркий летний день в пруду расцветают лотосы.

Да, он по-прежнему дорожил Ши Мэем и относился к нему с симпатией и заботой.

Но все же его восприятие отличалось от того, что было в прошлом. Сейчас Мо Жань наконец-то понял, что значит любовь именно для него. Он точно не добрый самаритянин Люся Хуэй[145.2]. Его любовь должна быть влажной и обжигающей, с полным проникновением и обладанием, множественным столкновением двух тел, пылающей в жилах страстью и обильным семяизвержением.

Да, он волкособ[145.3], хотя умеет ценить аромат диких роз.

Но у него острые клыки хищника и соответствующий аппетит, поэтому и питался он, конечно, не травой и цветами, а плотью и кровью.

К ужину Сюэ Мэн наконец-то закончил приводить в порядок книгохранилище, систематизировав и аккуратно сложив все канонические книги и свитки во второй секции. Он так вымотался, что даже в Зале Мэнпо продолжал вздыхать и охать, жалуясь на то, что даже его любимая острая рубленая жареная курятина по-ляньпиньски[145.

Умирая от скуки, он вяло поигрывал палочками для еды, как вдруг увидел, что Чу Ваньнин вошел в столовую. В тот же миг его душа воспарила, и, резво вскочив с места, он выкрикнул на весь зал:

— Учитель!

Чу Ваньнин лишь раз глянул на него и чуть кивнул.

В это время Мо Жань сидел рядом с Сюэ Мэном и Ши Мэем.

— Что ты делаешь?

Мо Жань ничего не ответил, а просто улыбнулся Сюэ Мэну и, вскочив на ноги, помахал Чу Ваньнину:

— Учитель, садитесь здесь.

Сюэ Мэн: — …

Ши Мэй: — …

Уважение — это одно, а есть вместе — совсем другое дело.