Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Он только чувствовал, что ночной ветер принес с гор промозглый холод, поэтому налил себе чашку горячего чая и, обхватив ее двумя ладонями, медленно выпил.

Чай сначала согрел его горло, а затем, достигнув желудка, окутал теплом все тело, и даже сердце его как будто немного оттаяло.

Он налил еще одну чашку и уже поднес ее к губам, как вдруг услышал, как Мо Жань, закончив говорить о Ши Минцзине, сделал паузу, а потом что-то сказал:

— Есть еще один человек. Третий, о ком я хочу рассказать, — это мой Учитель.

— Кхэ-кхэ-кхэ! — горячий чай встал Чу Ваньнину поперек горла. Он кашлял снова и снова, его лицо стало ярко-красным от удушья и смущения. Опустив голову, он усиленно делал вид, что пытается стереть чай со стола, решительно отказываясь прямо взглянуть на Мо Жаня.

Если человека, привыкшего жить скромно прячась в тени, вдруг вытащить на яркий свет, он придет в смятение и растеряется. В этот момент все его мысли будут лишь о том, как бы побыстрее снова спрятаться и свернуться в клубочек, забившись в самый темный укромный уголок.

Но на этот раз Мо Жань не оставил ему ни единого шанса на побег.

Чу Ваньнин, этот мужчина, всегда был слишком замкнутым и закрытым. Если он позволит ему уйти, то ему останется лишь смотреть на быстро удаляющуюся спину и затылок гордо вздернутой головы. С этими мечущими молнии яркими глазами и свирепо сведенными бровями со стороны он кажется таким вспыльчивым и дерзким, но Мо Жань точно знал, что это не более чем отполированная годами приросшая к лицу маска.

Ведь в Зале Мэнпо он видел ранимую и беспомощную истинную душу Чу Ваньнина.

Он больше не собирался позволять Чу Ваньнину принижать себя.

Впредь его Учитель больше не сможет носить эту пугающую злобную маску. Если его болезненное чувство собственного достоинства не позволяет ему снять ее, то Мо Жань протянет руку помощи.

Несколько капель пролитого чая давно были вытерты насухо, но Чу Ваньнин продолжал тереть совершенно сухой стол.

Он так привык прятаться в темном коконе, что сейчас просто не мог найти в себе силы поднять голову и взглянуть на свет.

Постепенно до него дошло, что у костра стало подозрительно тихо. И в этой тишине он вдруг услышал, как какой-то деревенский малыш хихикнул и вроде бы шепотом, но так, что услышали все, сказал:

— Мам, бессмертный Чу так тупит[144.2].

Женщина торопливо прикрыла рукой рот этого слишком непосредственного ребенка:

— Тсс…

Но Чу Ваньнин уже услышал его слова.