Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Отражение в бронзовом зеркале было тускло-желтым, как сон из прошлой жизни. Мо Жань взглянул на человека в зеркале, и ему показалось, что за ним проступает призрак Чу Ваньнина.

Вода для умывания еще не высохла и стекала по его упрямому подбородку.

Стоя перед зеркалом, Мо Жань постепенно осознавал, что случилось. Как его Ночной Страж был жалкой подделкой творений Чу Ваньнина, так и он сам, в неуклюжих попытках подражать ему, стал грубой копией Учителя.

Все это время Мо Жань подсознательно искал Чу Ваньнина в мире смертных, и, не найдя его, постепенно сам стал им.

«Время летит, но угрызения совести становятся только сильнее.

Я не могу видеть тебя, но все время думаю, как бы ты поступил на моем месте? Что бы вызвало твою улыбку, а что разозлило?"

"Прежде, чем что-то сделать, я думаю о тебе, и стараюсь поступать так, чтобы порадовать тебя.

Я думаю: а если бы ты был здесь, и я сделал это, ты бы одобрительно кивнул мне? Похвалил бы меня, гордился бы мной, сказал, что я не ошибся?

Я думал так каждый день, пока эта привычка не вросла в мои кости и незаметно стала частью меня, а я и не понял.

Оказывается, со временем, я стал таким, каким ты остался в моей памяти».

Глава 123. Учитель появляется в моих снах, светлый облик его я храню в своей памяти

— Заклинатель Чжао, заклинатель Ли, вы читали последние новости? В этот раз на собрании в Линшане темная лошадка вырвалась вперед. Это же просто потрясающе!

В чайной «Жемчужная отмель» несколько совершенствующихся за лущением арахиса и горячим чаем праздно обсуждали новости, что были горячее чая.

— Конечно, я давно уже знаю об этом! Неожиданно для всех победителем стал ученик Пика Сышэн. Эта духовная школа Нижнего Царства рискует разозлить всех стариков из Верхнего. Особенно злы на них в Жуфэн, вот уж чьи славные предки, должно быть, в гробу перевернулись после такого сокрушительного поражения! Победителем ведь стал совсем юный заклинатель, которого зовут Феникс Сюэ?

— А? Хахаха, Феникс Сюэ? Старик Чжао, ты решил рассмешить меня до смерти.

У очага закутанный в плащ высокий мужчина пил жареный рисовый чай[123.1]. Услышав их разговор, он вдруг опустил пиалу и вопросительно хмыкнул, а затем снова поднес чашу к губам и замер.

— Все говорят, что этот юный Феникс свое прозвище честно заслужил.