Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Мо Жань мог представить его истекающим кровью, но никак не плачущим, мог представить, как он примет смерть, но не как опустится на колени.

Но сегодня посреди трактира, на глазах Сун Цютун, обращаясь к этому мужчине, он сказал «умоляю».

Мо Жань закрыл глаза.

Век живи, век учись, как много вещей скрывает каждый человек?

Никто не покажется на людях обнаженным. Люди используют одежду, чтобы скрыть свое тело, и слова — чтобы скрыть свои чувства. Они похожи на начинку для пельменей, завернутую в тесто, а из нее торчат похожие на цветочные ветви шеи с головами, на которые нанесен густой слой театрального грима.

Играя так долго, способны ли они сохранить себя, могут ли еще импровизировать[122.

Но наступит ночь, стихнут кимвалы, замолкнут цитры, свет погаснет, и в тишине и одиночестве люди смоют густой масляный грим. Вода унесет яркие краски, открыв взгляду незнакомые лица. Девочка-кокетка окажется великим героем, а бравый воин — нежным и ранимым возлюбленным.

Когда Мо Жань вернулся в свое временное пристанище, он подумал, что прожил две жизни, но разве этого хватило, чтобы научиться понимать людей? А смог ли он научиться понимать себя?

Только Чу Ваньнин смог зародить чувства в его сердце и уничтожить их без следа мог только он.

Он снова вспомнил сегодняшнее забавное недоразумение, когда Наньгун Сы принял его за Чу Ваньнина. Смешно, как можно их перепутать?

Но когда он умылся, то поднял глаза и увидел отражение в бронзовом зеркале. Этот человек был одет в простые белые одежды, и его волосы были аккуратно собраны в высокий строгий хвост.

Эту прическу он сам сделал утром, а одежда была такой потому, что старая стала ему тесна, и утром он пошел в магазин, чтобы купить что-то более подходящее по размеру.

Хватило одного взгляда в зеркало, чтобы все стало ясно и понятно.

Эти белые одежды были очень похожи на те, что носил Чу Ваньнин.