Измена. Ты пожалеешь... (СИ)

— Изжога, тяжесть, настроение… Как будто застряла в навозной куче…"

"— По-разному бывает, — отвечаю я с тихим смехом и стучу ладонью по дивану.

Немного поколебавшись, Варя садится рядом.

Уже довольно поздно. Все спят… И только мы полуночничаем.

— У тебя уже какие-то признаки появились?

— Только один, — говорит Варя шепотом. — Я полюбила вонючий сыр. С плесенью. Могу есть на завтрак, на обед и на ужин! Не представляю, как потом от меня смердит.

Боже, какая она еще… девочка совсем! Мы ее баловали, баловали и вот результат.

В общем, мы теперь пожинаем то, что посеяли. Как говорится, чего теперь на зеркало пенять. Но все-таки сквозь панцирь эгоизма Вари пробивается и кое-что человеческое, значит, не все потеряно…

— А у тебя, значит, изжога?

— Да уж лучше изжога, чем… аллергический ринит, например. У одной знакомой так было. Нос закладывало безо всяких причин, дышать могла только с каплями… Ничего приятного!

— Да уж.

— А дальше тебе предстоит понять, что твоя жизнь тебе не принадлежит. Она принадлежит твоему ребенку в ближайшие месяцы и годы. Ты для него весь мир, солнышко. Няни, помощники… Конечно, у тебя все это будет, но все-таки, когда ты для кого-то целый мир, то прощаешь многое… И недосыпы, и усталость…

Варя призадумывается, потом тянется ко мне, обнимая.

— Прости.

— Мужчины предпочитают действовать, а не размышлять.

— Папа действовал, и что ему это дало?! Его закрыли в тюрьме, как преступника какого-то! Неужели его теперь не выпустят! Вообще… Никогда!

— Глупости. Разумеется, его выпустят! — произношу я уверенно.

— Точно-точно?! — со слезами на глазах спрашивает дочь и интересуется.

Варя смотрит на меня со страхом.

— Почему ты спрашиваешь?

— Вы расстались. Я думала, вы будете вместе до самой-самой старости. Если вы расстались, значит, ты ему не поверила. Поверила в рассказы Евы. Значит…

— Значит не верю ему во всем? Так ты считаешь?

— Да. Он был временами ужасен, признаю, — говорит Варя. — Но сейчас он снова — наш старый, добрый и ужасно грустный папа.