Яромира. Украденная княжна

Крепилась, изо всех сил старалась никому не показывать своего страха, потому что знала, что тогда ее загрызут, но боялась.

А что будет в тереме, который викинги величали Длинным домом? У конунга есть семья. Верно, есть жена или невеста. Дети… Его не будет рядом, и Яромира останется одна.

Взгляды, которые порой бросал на нее Ивар, вонзались в кожу раскаленными щипцами. Она вскидывала голову, но внутри все дрожало и сжималось от страха, и тогда княжна посильнее стискивала рукоять кинжала. Он единственный вселял в нее немного спокойствия и уверенности.

В последний вечер накануне возвращения племянник Харальда, Ивар, добавил Яромире причин себя опасаться.

Как и многие дни до этого, они скребли ложками, расправляясь с рыбной похлебкой, когда Ивар откинул в сторону миску с остатками бульона, который пролился на палубу.

— Невыносимо жрать, — пожаловался он недовольно. — Склизкая бурда.

Яромира прикусила губу. Даже помыслить было страшно, как поступил бы ее отец, посмей кто из дружины такое вытворять.

Но Ивар был Харальду родным по крови.

— Сиди голодным, коли так, — конунг все же смог осадить зарвавшегося племянника. Хватило одного лишь взгляда, и Ивар клацнул зубами, но рот закрыл.

Впрочем, ненадолго.

Когда конунг перебрался на второй, захваченный во время битвы корабль, на котором находились взятые в плен воины, Ивар вновь заговорил.

— Твердая рыба, и то была лучше, чем эти помои, — пробормотал он.

Но не слишком громко.

Яромира перехватила осуждающий, недовольный взгляд Олафа, направленный на него.

Уже после, когда Яромира готовилась к ночлегу, она уловила тихие, крадущиеся шаги. Но доски не скрипели лишь под сапогами конунга, и потому она услышала, как Ивар приблизился к ней со спины, и успела не только обернуться, встретившись с ним лицом, но и поудобнее перехватила нож.

— На берегу ты будешь сама за себя. Никому не будет до тебя дела.

— Я не рабыня, которую привезли из набега, — Яромира вскинула пушистые брови. — Я нужна конунгу для обмена с моим отцом.

— Этот союз нужен только дяде, — его голос стал похожим на шипение змеи. — Знаешь, сколько найдется тех, кто с наслаждением перережет тебе горло, если это поможет держаться подальше от грязных русов? Ты не нужна. Как не нужен и твой отец, и этот союз… и дядя очень скоро это поймет.