Яромира. Украденная княжна

Но разве ж синяки на спине мешают говорить?..

Что-то терзало Крутояра, и без его пестуна, десятника Горазда, да воеводы Стемида, к которому княжич всегда тянулся, была Чеслава самым близким для него человеком из всей отцовской дружины. Она знала, что к кому, к кому, а к князю со своей печалью он не пойдет.

В самый последний вечер она засиделась у костра. Вячко напротив нее любовно водил куском тряпки по лезвию меча, в котором отражались отблески пламени. Вскоре должен был наступить их черед стоять в дозоре.

Крутояр тоже долго не уходил. Сидел и смотрел на языки пламени и взвивающиеся в небо яркие искры.

— Чего пригорюнился, княжич?

Чеслава — прямая, как палка — не придумала ничего лучше, как спросить в лицо. Ну, не умела она ходить вокруг да около, не умела исподволь что-то узнавать. Да и не шибко хотела учиться.

Крутояр едва заметно вздрогнул: такого вопроса он не ожидал.

— Когда варяги налетели, от меня никакого прока не было.

Воительница прикусила язык. Она помнила Крутояра совсем еще дитем и потому хотела воскликнуть: да ты мал еще в сражениях бывать! Какой прок? Следовало укрыться понадёжнее да у взрослых мужей под ногами не болтаться.

Но перед нею сидел княжич, а с него спрос иной.

— И я меч оставил, когда в лес тогда пошел… когда с тобой договорил, — совсем уж с трудом вытолкнул из себя Крутояр.

Коли уж начал, то доводи до конца. Так его учили, и потому он произнес совсем неприглядную для себя правду.

— Я был без оружия. Меня схватили, словно слепого кутенка, — Крутояр клацнул зубами, сердито махнул головой и уставился в костер.

— Ты же не ведал, что варяги налетят…

— Отец ведал. Он с мечом был, — отрезал княжич и снова вздохнул.

— Ну, так сколько твоему отцу зим… — Чеслава слабо улыбнулась. — Он князь. Сколько тех сражений он видел.

— А я княжич! — вскинулся побледневший Крутояр. Он злился, но на самого себя. — Я должен…

Воительница вновь хотела заговорить, но наткнулась на пристальный взгляд Вячко. Он покосился на Крутояра и едва заметно качнул головой. Чеслава вопросительно изогнула брови, но, обдумав все, промолчала. И больше ни о чем княжича не спрашивала.