Я тебя искал

И снова молчание. Не подряжался Тобольцев всех подряд развлекать!

Ситуацию спасли жена и дочь, которые вплыли в гостиную с тарелками и вазой – ведром! Ведро заняли букетом и водрузили на пoдоконник, а тарелки принялись расставлять на столе.

- Илья, что из напитков вы предпочитаете? – тоном образцовой хозяйки поинтересовалась жена.

- Чай! - с непонятным весельем ответил вместо гостя сын.

Дуня посмотрела на Иню укоризненно и перевела взгляд на гостя.

- Воды, поҗалуйста.

- С газом или без?

«Из-под крана», - мысленно ответил Тобол, слушая вежливое «Без газа».

- Тогда прошу к столу!

Воду он пьет, надо же. Без газа! Пока Дуня наливала воду, Иван наполнил бокалы коньяком – свой и Дунин. Ине, протянувшему свой, погрoзил пальцем. И провозгласил тост.

- Ну, за знакомство!

Пять бокалов. Из них три - с водой. Куда катится Датское королевство… Иван покачал коңьяк в бокале и почему-то со вздохом добавил:

– Не знаю, можно ли чокаться минеральной водой…

- Не так важно, что в стакане.

В общем, надо выпить. И пригубил коньяка. И остальные тоже. Сын, отхлебнув воды, горестно вдохнул, обращаясь к гостю:

- Не мог такси взять? Теперь мне весь вечер это пить.

- Тебе полезно, – тут же парировала дочь.

- Что вы любите, Илюша? – вступила в разговор Дуня.

- У мамы замечательная «Мимоза»! – поддержала мать Таня и плюхнула гостю на тарелку щедрую порцию этой самой «Мимозы». Такой оживленной трескотне Иван был даже рад – можно перевести дух и осмыслить «важнее, кто держит». Но Ивану такой возможности не дали.

- Илья замечательный музыкант, папа. Уникальный, - произнесла Танечка с легким придыханием.

- Спасибо. Таня,ты преувеличиваешь, - вежливо отозвался гость, так и не решившись приступить к салату.

- В самом деле? - Иван крутил в руках бокал. Скромность украшает юношей. Только у этого взгляд не юноши, но мужа. И в скромность от того не верится.

- Реально крутой, - с энтузиазмом вступил в разговор Иня. – Он недавно конкурс выиграл в этой... - повернулся к гостю. - В Вене, да? Он Шопена с закрытыми глазами!

Мать Ивана очень часто прикрывала глаза, когда играла дома, для себя. И очень любила Шопена.