Мужчина моей судьбы

Знакомые, смутно знакомые и совсем незнакомые лица — напряженные, радостные, недоверчивые — сливались в один пестрый размытый фон, а мы все шли и шли, и приглушенный шепот смолкал за нашими спинами.

Когда мы приблизились к постаменту, возле которого зависли в воздухе Йор и Эари, в храме уже царила оглушительная, благоговейная тишина.

— Что ж, смертные, — начал фрейр. — Вы никогда не были мужем и женой. Ваши души скрепляют совсем другие узы, но тела соединены венчальным обрядом, и эту связь необходимо уничтожить.

Он шутливо развел руками, а потом снова заговорил уже другим тоном — отстраненным, официальным:

— Хочешь ли ты, хэллени, расторгнуть брак с Петром Климовым, носящим на Риосе имя Пиотрея Ольеса? По своей ли воле делаешь это?

— Да.

Брата ни о чем не спрашивали. Видимо, супруг «избранницы Танбора» в данном случае не имел права голоса, учитывалось мнение и желание только самой одаренной. Йор просто протянул руку в нашу сторону и сделал странный замысловатый жест, словно рвал какую-то нить.

— Готова ли ты представить миру нового избранника, хэллени? — прозвучал следующий вопрос.

— Д-да…

На этот раз ответила с запинкой. Герцога я до сих пор так и не увидела, как ни старалась. Йор кивнул кому-то за моей спиной, и в тишине зала раздались твердые, уверенные шаги.

Ближе…

Еще ближе…

Горячие ладони сжали талию, поддерживая, даря восхитительное чувство уверенности.

Саллер…

Петька отошел в сторону, уступая место герцогу.

Секунда…

Другая…

— Пора… — произнёс фрейр.

Солнечный луч, скользнув сквозь завесу из веток, ударился о золотой листок на черном дереве, разбился о него и брызнул теплыми трепещущими бликами на мое платье, волосы фрейи, затейливые медальоны на груди Йора и Рэма — на миг мы все четверо оказались окутаны сиянием.

— Коснитесь древа, — откуда-то издалека, с другого края вселенной донесся до нас голос Йора.

И снова был свет — чистый, ясный, как в воспоминаниях Мэарин.

Тишина, свет и шепот:

— Навеки вместе, любимая…

— Навсегда…"

"Какое-то странное, тревожное чувство не давало полностью расслабиться.