Мужчина моей судьбы

Хоть какой-то намек… Тоненькую ниточку, ухватившись за которую я смогла бы распутать весь клубок. А еще я присматривала за Петькой, стараясь не оставлять его надолго одного.

Магическое опьянение прошло, и брату стало немного лучше. Он уже не спорил, не задирался, не дебоширил. Но я слишком хорошо знала своего близнеца, и меня откровенно беспокоило его состояние. И совершенно не успокаивали слова Дильфора, который ежедневно проверял состояние «графа» и уверял меня, что оно стабильное.

Ага… Стабильно тяжелое.

После отъезда Эмины Петька как-то поблек, осунулся, перестал шутить, хохмить и полностью погрузился в дела Хауддана, проводя там все свободное время. Я не отходила от него ни на шаг. После завтрака брала связку книг, Шарика, подхватывала «мужа» под руку и мы переходили в Запретные Земли. Чаще всего, к кобольдам или троллям — в последнее время эти два народца, видимо с подачи «почетного и заслуженного», начали тесно общаться. Йор был чем-то занят, и после встречи в кабинете короля больше не показывался.

В Хауддане брат снова становился самим собой. Хоть немного. Я сидела в сторонке, читала и наблюдала, как Петька общается с местными или как щенок носится за бабочками. Вернее, это сначала он носился за ними. А затем бабочки резко увеличивались в размерах, отращивали когти, шипы, клыки, и тогда уже Шарик, повизгивая, со всех ног улепетывал от них.

В Запретных Землях нам было хорошо, хотя не покидало ощущение, что это всего лишь передышка, краткое затишье перед бурей.

Здесь нас никто не пытался убить, не строил козни, не говорил за спиной гадости, а высказывал все претензии прямо в лицо. Тут нас приняли такими, какие мы есть. И все чаще закрадывалась мысль, что именно в Хауддане, а не в человеческих землях, наше место. Что для всего остального Риоса мы, земляне, такие же чужие, нелюди, как Джаннаг или Мррагарр, например…

Так продолжалось несколько дней, а однажды утром брат неожиданно исчез. Одновременно из Сигиллы пришло сообщение о том, что пропала принцесса Эмина.

Глава 30

Весть о пропаже Жемчужины принес Саллер, на рассвете ворвавшийся в наши с Петькой комнаты. «Граф» теперь спал в гостиной на новом, вполне удобном диване, и первым делом герцог ринулся именно туда. Я вышла на шум, и меня, сонную и слегка осоловевшую от всего происходящего, немедленно «порадовали» горячими новостями. Первое: южанка испарилась из собственных тщательно охраняемых покоев.