Френдзона. Она под запретом

– Не больно? – раздалось снизу, где она уже приступила к рисунку.

– Не-а, ты, главное, рисунок не испорти, а то буду я с перекошенной мордой льва на боку, вместо устрашающего.

– Вот об этом ты точно можешь не беспокоиться, – самодовольно заявила эта нахалка. Правда, должен был признать, что рисовала она получше всякого художника, и ее лев, над которым я сначала рассмеялся, даже не захотев слышать о тату с ним, впечатлял. Мне вообще показалась смешной и глупой идея набить льва, но Булочка, как всегда, смогла меня уговорить.

– Это будет круто! – говорила она. – Лев со львом!

– Я и так не люблю свое имя, а ты предлагаешь мне еще и набить напоминание о нем?! Нет уж! Придумай что-нибудь другое.

– Если только цветочек, – показала язык паршивка, как всегда вредничая.

– Цветочек можешь набить себе, – ухмыльнулся я тогда.

– Теперь, главное, не дергайся, – вернул меня в действительность ее голос, и я с интересом переключился на нее, наблюдая за ее действиями и ожидая боли. Булочка прикусила язык и сосредоточенно водила иглой тату-машинки по моей коже, рисуя льва, а я…

Черт, я какого-то хрена залип на виде ее рта.

Красивой формы губы, покрытые розовым блеском. Длиннющие густые ресницы. А когда она наклонялась, в вырезе футболки виднелась ложбинка груди. Я и не заметил, когда эта часть тела у нее так успела вырасти! Это точно от боли у меня помутнение рассудка. Пялюсь на подругу детства, как будто впервые по-настоящему ее рассмотрел.

– Может, и тебе что-нибудь всё же набьем? – предложил я.

– Ты что! Папа меня прикончит, если я сделаю татуировку, – распахнула она глаза и погладила меня по коже вокруг черной линии, которая уже четко виднелась.

Черт! Да что со мной такое?! Почему я чувствую чертово возбуждение, которого не должно быть?!

– Ты всегда слушаешь папочку? – поддел я ее. – Никогда не делаешь ничего тайком? Придумай такое место, где папа не заметит твою татуировку. Ну давай, – подначивал я ее, – ты должна меня поддержать и сделать себе тоже маленькую тату, – пытался я отвлечься как мог от прикосновений ее пальчиков.

– Ты меня отвлекаешь, Лёва! – шикнула она на меня, ущипнув за бок.

– Эй, живодерша, – недовольно поморщился я, – и так издеваешься надо мной, так еще и щиплешься.

– Издеваюсь? Да ты потом спасибо мне скажешь, когда девки будут липнуть к тебе пачками, желая потрогать эту морду и хищные зубы. Будешь наконец гордиться своим именем, которое тебе дал отец, – назидательно сказала она, снова склоняя голову и пыхтя над рисунком.