Гезат

Последними, когда совсем рассвело, вывели из поселения пленных женщин и детей, около полутора тысяч. Это те, кто не успел переправиться на противоположный берег и не погиб. Улицы Кенаба были завалены трупами. Неподалеку от ворот начался аукцион по продаже рабов. Я подивился смелости рабовладельцев. Ведь знают, что взбунтовалась вся Косматая Галлия, но не боятся, что товар отобьют, что сами станут рабами. Видимо, проплачивают безопасный путь. Знатные кельты с презрением относятся к беднякам и уж тем более к рабам, даже бывшим соплеменникам.

Если попал в рабство и не сумел выкупиться, значит, такова волю богов, и ты такой же товар, как бараны или свиньи."

"Глядя на этих несчастных, я подумал об изощренности человеческой памяти. Жили себе люди, никого не трогали, если не считать мелких стычек с соседями. Вдруг какому-то честолюбивому авантюристу захотелось славы и денег, приперся со своей армией к этим мирным бедолагам, обложил тяжелой данью, а когда они попытались сопротивляться, перебил или продал в рабство.

За такие славные дела люди будут помнить Гая Юлия Цезаря, считать великим человеком. Так же, как Александра Македонского, Наполеона… То есть величие определяется высотой горы трупов, которые появляются, благодаря ублажению изуверами своих комплексов. Убьешь одного человека — попадешь в тюрьму, убьешь сотни тысяч — попадешь в учебник по истории, как герой всех времен и народов.

77Следующим крупным поселением на нашем пути был Новиодун, столица битуригов. Римская армия подошла к нему около полудня и приступила к возведению трех каструмов, предполагая продолжительную осаду.

Одного вида такого большого количества воинов хватило для того, чтобы жители прислали переговорщиков. Требования к ним были несложные: выдать заложников, оружие, вьючный скот и половину зерна. Как догадываюсь, Гай Юлий Цезарь не хотел задерживаться здесь надолго, потому что по сообщениям наших немногочисленных сторонников из числа аборигенов навстречу римской армии движутся восставшие под командованием Верцингеторига. Новиодунцы согласились, открыли ворота и впустили центуриона с декурией легионеров для приема оружия.

Я расположил конницу четырнадцатого легиона между двумя каструмами, на поле, на котором еще осталась прошлогодняя стерня. Нашим лошадям этого корма хватит на ночь, а утром отправимся дальше. Воины, стреножив коней и отпустив их пастись, ставили палатки, несли хворост из леса, разводили костры, собираясь приготовить еду.