Дива

"

"А всё потому что с ведома губернатора свою охотни­чью базу построил, все угодья под себя подмял, прибал­тов запустил, которые стали скупать дикоросы у местного населения за сущие копейки. При живом председателе со­всем другие порядки были, Драконя Недоеденного в узде держал, всё грозил угодья у него отнять — да не успел. Теперь Костыль голову поднял и свои законы утвердил, по-современному это монополия называется: хочешь вво­лю собирать грибы или клюкву, собирай только на сда­чу. И ладно бы государству — литовцам, этим зелёным братьям! Они же в камерах всё заморозят, потом при­гоняют фуры и прямым ходом в Европу.

Да ведь не на тех напал: сначала несколько раз про­сили, дескать, не обижай местных, люди здесь лесом всю жизнь кормились, и теперь, когда колхозы-леспромхо­зы позакрывались, так и вовсе остаётся питаться дара­ми природы. Потом для острастки предупреждать стали: колёса протыкали, ремни на снегоходе резали, литовских заготовителей пугали, вокруг овсяных подкормочных площадок карбид разбрасывали, чтоб животные не под­ходили, — ничего не проняло.

И вот тогда на Костыля зверя натравили, небольшо­го, чтоб до смерти не задрал. Сначала напоили медведя мёдом с водкой и, когда он сговорчивый сделался, усло­вились с ним проучить охотоведа, дождались, когда он поведёт районного прокурора на лабаз и дали сигнал. Ко­солапый вышел на поле, прокурор стрелил его, а зверь прикинулся мёртвым и лежит, как условились.

Но Олесю в хладнокровии не откажешь, он давно уже имжменских баек наслушался, знал, что если медведя го­лой рукой за корень языка взять, то можно, как мягкую ш рушку, домой живого привести.

Та схватила — и не медведю, а деду по лбу! Медведь такое увидел, со страху вырвался и убежал.