Дива

Из машин никто не выходил, а пото­му ничего подозрительного не заметили ни гости, ни при­нимающая сторона, высокое областное начальство и еге­ря. И только когда зарулили на стоянку базы, последние враз протрезвели, следы похмелья остались только в тя­жёлых замутнённых глазах.

Начиналась какая-то чертовщина: убитый Митроха исчез! Скорее всего, ожил и выпрыгнул на ходу из кузо­ва пикапа, поскольку на лакированном борту остались толчковые следы когтей, почти пробивших автомобиль­ную жесть. А на полу не было ни капли крови, обычно вытекающей из битого зверя по трясучей дороге.

Зару­бин сразу же вспомнил угрозу Боруты и сначала отмах­нулся от самой мысли, что он как-то причастен к ожив­лению и побегу зверя. Однако услышал от егерей уже знакомую фразу, сказанную полушёпотом:

— Борута чудит...

А королю, как назло, вздумалось ещё посниматься с трофеем, уже на фоне охотничьей базы, и он рвался к своему медведю. Кто-то вовремя сообразил вырубить свет, но и полнейший мрак не вразумил венценосного.

Сначала он готов был подождать, пока приедет брига­да ремонтников, затем порывался сам найти неисправ­ность, поскольку разбирался в электротехнике и требовал инструмент. Пришлось дать ему плоскогубцы, отвёртку, а провода обрезать, чтоб током не убило. Король залез в распределительный щит и стал искать неисправность, рассказывая про то, как он сам чинит электрику у себя во дворце. Ковырялся полчаса, причину так и не нашёл, однако упрямый, потребовал схему энергопитания.

Положение спас ничего не понимающий Мидак и всё знающий губернатор, отвлёкшие венценосного.

Они пред­ложили пройти в трапезную палату, где накрыт стол, заж­жены свечи и где следует провести ритуал древних рус­сов, добывших медведя. То есть проводить дух зверя в верхний мир возлиянием хмельного мёда, иначе у до­бытчика начнётся полоса несчастий. Дескать, а трофей уже выгрузили и торжественно увезли на каталке сни­мать шкуру, мол, дело это не царское, кровавое и лучше на него не смотреть. Опытный охотник и талантливый рассказчик, претендующий на роль баешника президен­та, губернатор на ходу сочинил детали ритуала и обяза­тельные правила обработки звериной туши. Он даже без переводчика втолковал королю, что шкуру с медведя сле­дует снимать не позже трёх часов после отстрела, чтобы она не потеряла естественный блеск шерсти, так цени­мый на выставках трофеев. А прошло уже два с полови­ной, поэтому егеря работают при свечах, дабы уложиться в срок.