Дива

Начиналась забавная и настоящая театральная игра: звери путали друг друга, изображая подход на кормёж­ку доминирующего самца. Свинья наверняка сейчас сто­яла на опушке леса и высматривала, кто на самом деле пришёл. И могла взять на испуг этого умного и молодого шалопая. Но не успела: медведь протаранил густые овсы до широкой тропы, по которой Борута с напарником та­скали куклу, забыл про еду и стал вынюхивать землю. В бинокль хорошо было видно, как шерсть на загривке встала дыбом, а разваленные уши сдвинулись к макушке.

Зверь вдруг металлически пышкнул и саженными скач­ками ринулся с поля. И потому как треск поплыл по гул­кому вечернему лесу, рвал напрямую, далеко и без оста­новок. Было не совсем понятно, что могло так напугать нагловатого, умеющего бороться за пищу зверя: следы ещё одних театральных деятелей с куклой лешего долж­ны были давно выдохнуться. Возможно, китайская ре­зина оставляла на земле какой-то стойкий и пугающий запах.

Зарубин осмотрел в прицел поле: стрелять через цей- совскую осветлённую оптику ещё было можно.

Однако смеркалось быстро — ещё полчаса, и можно спускаться с лабаза, идти к стоянке, куда Костыль должен пригнать машину... Глаз от напряжённого всматривания уставал, поэтому, оторвавшись от окуляра, он зажмурился на не­сколько секунд и помассировал бровные дуги.

И вдруг увидел рядом на лавке совершенно незнако­мого мужика, невысокого роста, но круглого от полноты и напоминающего мяч на ножках. Он сидел так, словно всё время здесь был, причёсанный, с чистыми волоса­ми, собранными в косичку, круглолицый, куцебородый и востроглазый — почти сказочный шишок, дивьё лес­ное.

Когда и как он поднялся на лабаз, Зарубин не услы­шал, прикованный к оптике, поэтому возникло чувство, будто материализовался из воздуха. Обычно растолстев­ших мужиков мучила одышка — этот забрался по лест­нице и ни разу не пышкнул.

Скорее всего, на столь внезапное явление и был рас­чёт.

— Не бойся, охоту не испорчу, — предупредил он. — Губернаторский кабан сегодня не выйдет.

Третьего глаза на лбу у него не было, а внешностью он напоминал Шлопака, о котором подробно рассказы­вал Баешник, однако известного целителя быть не мог­ло на Пижме. Ко всему прочему бесшумно взошедшему на лабаз гостю было лет за пятьдесят, и он не боялся в су­мерках ходить по лесам и полям в зоне зверовой охоты, где могли случайно и подстрелить. Тем паче этот плот­ный призрак имел фигуру, напоминающую откормлен­ного медведя-подростка.

— Ты кто? — спросил Зарубин.