Дива

— Ты куда идёшь?

— Домой, — обескуражено отозвалась вдова. — А что? Уж не подвезти ли меня хочешь?

— Но там же... подкормочная площадка. Там медведь на поле пасётся!

— Что ты, дяденька, — пропела Дива. — Там наша де­ревня. Да ты совсем потерялся. Нет здесь ни площадок, ни медведей.

— Где же они? — растерянно спросил Зарубин.

— Это ты у Костыля спроси. Я ведь на охоту только за волками хожу...

— А как на базу проехать?

Он точно помнил, откуда приехал, но вдова указала совсем в другую сторону.

— Вон по той дороге! Видишь, трактором наезжено?.. Да левей, левей гляди! Ну куда ты смотришь? Где мелко­лесье, там!..

Внимание отвлекала, заговаривала: пока Зарубин высматривал на травянистом бугре приметы дороги, Дива Никитична исчезла! Видимо, скрылась в молодом густом сосняке, затягивающим узкие колеи, — только за­тронутые ею ветки качались.

И ещё осталось послевкусие от парного молока.

Он курил редко, и только трубку, привыкнув к ней в па­мятной командировке на Уссури, потому что взращивал там грядку настоящего турецкого табака, оставленную ему предыдущим наблюдателем.

И только раскурив трубку, он обнаружил, что уже де­сятый час и ненастные сумерки заволакивают простран­ство.

Зарубин поехал следом за вдовой, намереваясь до­гнать где-нибудь за поворотом, — не догнал и через два километра. Давно бы уже должны показаться овраг и поле с овсом, но впереди лес только сгущался, а под колёсами змеилась нахоженная тропа, которой прежде не было. Он всё ещё надеялся её догнать, поэтому пое­хал дальше, размышляя, что бы значила эта будто бы случайная встреча.