Чужая путеводная звезда

А заодно и таблетницу Марьяны, которую подкинул на место преступления, чтобы перевести на нее подозрение. Расскажите нам, Марк, мы ждем.

Марк Громов моргнул от неожиданности. Рот его глупо приоткрылся, губы сложились колечком.

— Я? — спросил он. — Вы что, думаете, это сделал я?

— Да, вы, — мягко сказал Олег. — Ваша сестра Ирина Калмыкова покончила с собой после психологических экспериментов, которые ставила над ней Маргарита на своих тренингах. Она бросилась под поезд, и ее муж чудом спас ребенка, но сама она погибла.

А ваша мать умерла от горя. Это было два года назад, и все это время вы вынашивали план мести, потому что правоохранительные органы не смогли наказать Репнину за смерть ваших сестры и матери.

— Но я ее не убивал.

— Марк… Неужели вы думаете, что мы поверим в то, что организация детективного круиза, в ходе которого на борту оказалась Репнина, была всего лишь совпадением?

— Нет, это не совпадение. — Голос Марка упал до шепота, но в гробовой тишине каюты было слышно все до последнего слова.

 — Я действительно придумал этот круиз, чтобы отомстить Репниной. Я продумал все до мелочей. Отослал рекламное предложение ей в фирму. Я знал, что она на него клюнет. Мне, в общем-то, было все равно, кто еще окажется в круизе. Я очень хотел отомстить, все остальное не имело значения. Да, я хотел ее убить, но не мог решить, как. Для этого я придумал записки. Решил, что кто-нибудь опишет преступление, и я им воспользуюсь. Но только в одной записке было про большой нож, а я никогда в жизни не смог бы никого зарезать. Я думал, что, может быть, задушу Репнину или сброшу за борт, или ударю по голове чем-нибудь тяжелым. Но потом увидел ее на яхте вместе с девочками и впервые засомневался в том, что смогу.

— И тут вы увидели у Михаила Дмитриевича лекарство? Как вы оказались в его каюте?

— Да говорю же вам, это не я, — теперь Марк чуть не плакал. — Я не знал ни про какое лекарство. И я ее не травил. Я очень быстро понял, что не смогу убить человека. Кишка тонка. Думал хотя бы попугать. Но сначала не мог придумать, как, а потом ее убили.

— Марк, вы понимаете, что то, что вы говорите, звучит, мягко говоря, неубедительно? — уточнил Веденеев."

"— Я понимаю. — Марк понурил голову. — Когда она умерла, я решил, что Всевышний меня услышал. Он забрал жизнь этой гадины, не запачкав моих рук. Потом выяснилось, что она не просто так умерла, но я не испугался. Я же знал, что я тут ни при чем. Я просто подумал, что она насолила не только мне. Это и неудивительно.